Интересно, на кого я сейчас похожа: на мочалку-ленивца или на потрошеную курицу?» А не все ли равно? Кто ее здесь увидит? Какая-нибудь обезьяна? Змея? Скорпион? Тем лучше! Ее внешность сейчас может отпугнуть любую гадину, а значит, жизнь в безопасности! Но есть еще Павел Этлис…"
"– Вы неровно кладете листья, – нарочно придралась она и скривила губы. – Строите без души. Ну, давайте, скажите, что «Профи-круз» тоже делает свою работу спустя рукава.
– Я кладу листья неровно, потому что постоянно думаю о вас, Валентина, – произнес он с улыбкой.
«Сразу видно – дело к ночи, – тяжело вздохнула Валя. – Если он полагает, что и сегодня сможет ко мне прижиматься… особенно после дурацкого поцелуя, то глубоко заблуждается». Она поднялась, не сделав ни одной попытки отряхнуть джинсы (это уже глупо), и сообщила:
– Я решила построить себе отдельный шалаш. Вы спите в своем, а я буду спать в своем.
В этот момент в ее душе должен был вспыхнуть победный огонек, она на него рассчитывала, ждала, но вместо него возник и заерзал досадный холодок тоски.
– Нет, – возразил Павел. – Я бы мог, конечно, потянуть время и полюбоваться тем, как вы станете пыхтеть, сооружая нечто похожее на жилье воробья, но не хочу. Вы будете спать со мной, потому что я за вас отвечаю. Понятно?
– Перед кем отвечаете? – поинтересовалась Валя, приподняв брови.
– Перед богом и людьми.
«С ума сошел!» Она решительно направилась к подлеску, желая набрать побольше веток для своего шалаша, но на полпути остановилась и резко обернулась. Павел, бросив работу, стоял и смотрел на нее.
«Бросьте дурить, Валентина, я не враг», – вот что означал этот взгляд.
«Но и не друг».
Тоска медленно пошла на убыль, победный огонек не загорался, но он уже и не был нужен. Стало спокойно и легко, так бывает, когда рядом находится человек, готовый заслонить от любой опасности, он держит слово, силен не только телом, но и духом.
– Я в туалет, – произнесла Валя и многозначительно добавила: – Если вы не возражаете, конечно.
– Не возражаю, – усмехнулся Павел и наклонился за следующим широким листом.
***Тяжелые, гневные шаги Фаины Григорьевны раздавались за спиной – так в землю вбивают сваи, ставят печать на смертном приговоре, прихлопывают насекомых мухобойкой. Разумеется, ей нужны объяснения, и она их получит.