Поэтому взрослая Рада прекрасно понимала, почему Гергердт вот так запросто ворвался в ее жизнь, пришел к ним в дом."
"Нагло. Без страха и сомнений. Да, он уже не тот мальчик. Мужчина. Опасный, властный, влиятельный. Но он пришел, потому
что гордость и уязвленное самолюбие не имеют возраста, не знают времени.
— Гера, — вдруг говорит она, — дай ириску. Смотрит ему в лицо.
А Гера смотрит вперед, лезет в карман пальто и вытаскивает оттуда ириску.
— Гера, — хохочет она, — эти дрянные конфеты портят зубы. — Разворачивает конфету и сует в рот.
забыла, какие они на вкус.
— У меня хороший стоматолог, — режет невозмутимостью.
Дружинина давится смехом, прикрывает рот ладонью и отворачивается к окну.
Он думает, чтобы успокоиться. А она это делает, чтобы он не заметил набежавших слез.
Артём позволяет ей выбрать ресторан, но место, куда они сядут, он определяет сам.
Им достается круглый столик. С круглым диваном. Ей было бы намного удобнее, если бы они сели друг напротив друга, но
Гере удобнее сидеть рядом с ней.
— Я с работы и очень голодна, — сообщает Рада, лениво бегая глазами по строчкам меню. — Ну просто очень. Гера, ты
любишь рыбу? Что ты любишь? — спрашивает, не глядя на него.
— Я все люблю. — Он не спешит. Он еще не открывал папку. Он пока смотрит по сторонам, оценивая публику и обстановку.
— И устрицы? — так же, не поднимая взгляда. — Я не люблю устрицы. Аристократический деликатес, да.
не мое это, не понимаю я их. А ты, Артём, любишь устрицы? Или ешь их, потому что носишь пальто от Бриони? — Теперь
смотрит на него лучистыми зелеными глазами.
— Я не люблю устрицы, — признается он и открывает меню.
— Так, я готова сделать заказ. Я буду цезарь и пасту с морепродуктами. И апельсиновый фреш. А с десертом мы потом
определимся. Мы же дойдем до десерта?
— Хотелось бы. Очень, — многозначительно говорит он. — Вино. Какое ты будешь вино?
— Никакое.
— Совсем?
— Крайне редко. И сегодня точно не повод.
Они делают заказ. Им тут же приносят сок и вино (Гергердт просит для себя сухое красное), потом закуски.
— Артём, где ты учился?
Рада достает сигареты и кладет пачку на стол. Те самые Richmond Cherry. Не тонкие, а обычные. Достаточно крепкие.
Гергердт попробовал их, скурил одну сигарету.
На ее вопрос он отвечает улыбкой и некоторое время молчит.
— Я закончил филфак. — Наслаждается ее недоумением.