Но так бывает. Мальчик из прошлого и
этот мужчина – один и тот же человек. Ее Гера снова с ней. Он другой. Опасный, неулыбчивый, наглый, прямолинейный до
жестокости, но все равно — это ее Гера. Он вернулся, и он ей нравится. Она не просто смогла бы с им переспать, она очень
хочет с ним переспать. Ее неумолимо влечет к нему, отрицать бесполезно.
Рада вдруг с визгом соскакивает со стула и отбегает от стола. Морщась хватается за укусанную пятку.
Гергердт хохочет.
— Что за… — выдыхает Дружинина. — Гера, у тебя есть кошка? Гера, это твоя кошка?
— Моя.
— А что она такая злая? Кусается… — смотрит на себя. Вся майка залита кофе. Свою чашку перевернула, когда слетала со
стула.
— Нет, она не злая. Она трусиха страшная.
— Ты не злая? — Рада улыбается. Присаживается на корточки и осторожно гладит трехцветного перса. Кошка пушистая,
ухоженная; на ней красивый кожаный ошейник с камешками. Она довольно щурится от прикосновений. Как будто улыбается.
— Спасибо, Оля, а то хрен бы я дождался окончания этих посиделок, — довольно говорит Гера.
Рада тут же вскакивает на ноги и не успевает опомниться, как его руки проворно задирают на ней майку. Она остается в
бюстгальтере. Он белый, гладкий. Правильный. Под такие майки носят именно такое белье. И трусики на ней, наверное, тоже
такие же — белые, гладкие. Гергердт бы сам хотел их снять.
Артём притягивает девушку к себе, перехватывает за талию, просовывает ладони за пояс джинсов.
тонкую гладкую ткань на упругих ягодицах.
— Иди… — выдыхает Рада ему в плечо и чуть-чуть отталкивает его от себя, — иди в душ, я сейчас приду.
— Не потеряешься?
— Не потеряюсь, — усмехается она.
Хотя в его огромной двухуровневой квартире можно запросто потеряться. Рада добиралась только до зоны кухни, даже
гостиную не всю обошла и не была на втором этаже, там, наверное, находится спальня.
Гера уходит, поднимается по лестнице. По дороге срывает с себя ее шарфик и засовывает его далеко в шкаф.
Дружинина не провожает его взглядом. Ей нужен перерыв. Хоть пару минут. Несколько вздохов. Они еще не в кровати, а ей
уже дышать от него нечем, от его взгляда, от рук.
Глава 5
Да ведь сколько за этот фильдеперс ей издевательств надо вынести.
Ведь он её не каким-нибудь обыкновенным способом,
а подвергает французской любви.
«Собачье сердце»Бабы любят, когда их раздевают. Любят, когда мужчины стягивают с них белье.