Постепенно затихаю, притворяюсь абсолютно спокойной, хотя внутри клокочет ярость.
— Существуют интересы помимо траха, — заявляет фон Вейганд.
Отпускает мои запястья, больно сжимает грудь через куртку, заставляя дернуться, и коленом раздвигает мои сомкнутые бедра.
— Неужели? — осторожно готовлюсь нанести ответный удар. — Ты не слишком стараешься их обнаружить!
— Просто это желание самое сильное, — ухмыляется он, прижимаясь крепче.
— Тогда остынь, — язвительно произношу в ответ.
И в следующее мгновение на голову фон Вейганда обрушивается столько снега, сколько я способна удержать в ладонях.
Мы катаемся по снегу, будто дикие животные. Полыхаем неистовой страстью, игрой пытаемся насытить голод близости.
Он дает мне возможность уйти, однако быстро настигает снова.
Чуть позже проникаем в дом, не разрывая объятий. Лихорадочно срываем промокшую одежду и проваливаемся в пьянящее забытье. Снова и снова, одурманиваем разум райской бесконечностью. Отключаемся от мира, проникаем глубже, растворяемся друг в друге.
***
— Здешнее телевидение не балует разнообразием, — нарушает молчание фон Вейганд и кивает в сторону горящего камина.
— А кабельное есть? — кончиками пальцев выписываю автограф на широкой груди, прижимаюсь губами, упиваюсь родным ароматом и теплотой кожи.
— От погоды зависит. Нужна ясная безлунная ночь. Никакого снегопада и открытая местность, иначе не получится.
Сидим на удобном диване, абсолютно голые, закутанные в огромный плед. Мило и по-домашнему.
— Если хочешь спросить, спрашивай, — говорит фон Вейганд, поймав мой задумчивый взгляд.
— Что связывает тебя и Сильвию? Почему вы не разведетесь? Детей нет, — смотрю за его реакцией, не замечаю ничего подозрительного и продолжаю: — Чувств тоже нет. Деньги? Какие-нибудь обязательства?
— Причина не в деньгах, а в принципе, — произносит он и со смешком добавляет: — Хотя и в деньгах тоже. Не подарю ей такого счастья.
— Ты любил ее? — ступаю на опасную почву.
— Ты любила Стаса? — парирует вопрос."
"— Что? — поражаюсь такому повороту.