Определись с местоимениями — она, они… кого остерегаться?
— No! (Нет!)
Дама хватает меня за руку, умоляя не открывать замок, ударяется в рыдания, на все лады склоняя «призраки» и «проклятья», чем начинает дико раздражать.
Бояться надо не мертвых, а живых.
Например, лорда Мортона, неожиданно решившего проведать старую знакомую. Или Дитца, заглянувшего на огонек в обитель бывшей любовницы. Ну, или фон Вейганда, раскрывшего мою изощренную игру.
Даже затрудняюсь определить, какой из предложенных вариантов окажется хуже.
Прислоняюсь к двери. Ничего не слышно, никаких посторонних звуков.
Хорошая изоляция или отвлекает надоедливое сопение истерички за моей спиной?
Может, неизвестный визитер благополучно удалился?
Тук. Тук. Тук.
Несколько коротких и резких ударов разносят последнюю теорию в пух и прах, мигом заставляют подпрыгнуть на месте.
Черт побери!
Не верю в потустороннюю хрень.
Если это Мортон, то весьма забавно поймать его на эффект неожиданности — сбить с ног, перепрыгнуть бренное тело и убежать.
Перекрестившись, быстро поворачиваю ручку, толкаю дверь вперед изо всех сил.
И — никого.
Здесь становится действительно не по себе. Настолько не по себе, что даже охота шутить пропадает.
Буквально пару секунд назад в эту самую дверь настойчиво стучали, а сейчас на пороге никого нет. Вообще, ни единой живой души. Как это возможно?!
Гребаный фильм ужасов, не иначе.
Изучив лестничную клетку, мой взгляд скользит ниже и замирает на НЛО, неопознанном лежащем (на полу) объекте. Завернут в рядовую упаковочную бумагу, вроде той, в которой нашим немцам присылали важные документы из-за бугра. Достаточно большой, плоский, прямоугольной формы.
Ладно, отбросим мистические причины и подумаем логически. Некто, допустим, коварный сосед, желает подбросить секретную информацию. Вполне логичное пояснение.
— Если бы призраки жаждали вашей гибели, они бы давно ее добились, — поворачиваюсь к леди Блэквелл, пробую взбодрить: — Зачем им стучать и оставлять посылки? Не тот уровень, поверьте.
Впрочем, даму не слишком интересуют мои успокаивающие речи. Она крепче прижимает початую бутылку к груди, баюкает словно младенца.
— Open it, (Откройте,) — повторяет как заведенная, пятится обратно в гостиную.