Траты расписаны по дням, по месяцам, с подведением общего итога. Зафиксирована каждая статья расходов. Скупым бухгалтерским языком изложено подробное содержание моей жизни.
Формула любви, патентованная Валленбергом. Очень мило.
— Поиски Стаса? — пораженно шепчу я, захлопывая папку. — Стаса?!
Во рту пересыхает, холод пробирает до костей.
— Даже затрудняюсь определить, что бесит сильнее — оценка романтической сказки или сумма, истраченная на охоту за моим сволочным женихом, — швыряю документы на пол. — Серьезно? И его включил в расходы?
Возмущению нет предела.
— Ты мелочный! — восклицаю в сердцах. — Ты жадный!
Фон Вейганд пожимает плечами.
— Я всегда считаю деньги, иначе, откуда бы я их брал, — улыбается, обходит кресло и останавливается сзади.
— Это свинство, — собираюсь вскочить на ноги, но горячие ладони ложатся на плечи, ограничивают свободу, буквально вбивают в спинку кресла.
— Хочешь увидеть прайс самой дорогой проститутки? — спрашивает обманчиво мягким тоном. — Элитной шлюхи?
— Отпусти, — отчаянно пытаюсь вырваться.
"Жестокие пальцы лишь крепче вонзаются в мою плоть, принуждают взвыть от боли и униженно молить:
— Пожалуйста, пусти.
— Я распечатаю расценки, — сладко обещает фон Вейганд. — Уже освоила счет? Будет уникальная возможность произвести собственные вычисления и сравнить — что, почем, кто у кого в должниках.
— Я не проститутка, — тщетно пробую избавиться от железного плена.
— Серьезно? — картинно изумляется. — Ты вроде требовала деньги за секс.
— Так принято в цивилизованном мире, — бормочу возмущенно. — Жены отнимают у мужей зарплату, любовницы обдирают любовников до нитки.
— Чудесно, — он неожиданно отстраняется, вновь обходит кресло, замирает напротив. — Элитные шлюхи обходятся дешевле и обслуживают на порядок лучше.
— Только техобслуживанием интересуешься? — готовлюсь бунтовать.
— Не в твоем случае, — улыбается, вознося к небесам, и мигом обращает в прах, прибавляя саркастическое замечание: — Ты же все равно ничего не умеешь.
— Намекаешь? — хмурюсь.
— Констатирую факт, — нарывается на скандал без зазрения совести.
— Ну, научусь я делать глубокий минет! — вспыхиваю, словно спичка.
— Не научишься, — отрицательно качает головой.
— Проверим? — решительно встаю и хватаю его за массивную пряжку ремня.
Схватить ниже не смею.
— Угрожаешь? — фон Вейганд вопросительно изгибает бровь.
— Боишься чужой инициативы? — презрительно фыркаю. — Мы сегодня без девайсов, не напрягайся.