Он смеется, потом касается моих запястий, отводит руки в разные стороны и притягивает меня ближе, впечатывает в свое тело. Осторожно дует на чуть взъерошенную челку, нежно целует в лоб.
— Не пьяная, — произносит еле слышно. — Жара нет.
— Вообще-то, прикалываться не в твоем стиле, — заявляю с долей подозрения.
— Может, мне с тебя денег взять, — заговорщически шепчет на ухо. — Кажется, я классно трахаю.
— Хватит, — одергиваю сурово. — Имей совесть.
— Поимел бы кое-кого другого, — покусывает шею, посылает табуны мурашек по враз покрывшейся испариной коже.
— Это пародия или плагиат? — возмущаюсь. — Копируешь меня?
— Настолько очевидно? — произносит невинно.
— Я уникальна, — признаюсь, проявляя недюжинную скромность. — Не выйдет.
— А по-моему, выходит, — купается в самодовольстве. — Нужно независимое мнение. Давай позовем Андрея и спросим, кто больше похож.
— Прекрати, — взываю с укоризной.
— Никакого финансирования, — фон Вейганд возвращается к привычному образу деспота и тирана, однако не выпускает меня из крепких объятий. — Не шучу.
— Существует беспроигрышный вариант, — ступаю на минное поле, использую последний шанс. — Предлагаю пари.
— Продолжай, — не вижу, но чувствую огонек любопытства.
— Всегда что-то есть, — медлю и развиваю тему. — Мечта, запредельная, тайная, практически нереальная. Вот и поспорим на нее. Если сумею вернуть вложенную сумму через полтора месяца работы, то ты оставишь мне бизнес.
— Отличное предложение, — фон Вейганд слегка отстраняется, ловит мой взгляд, проникает внутрь, до сердца и глубже. — Элемент игры добавляет пикантную остроту.
— Значит, согласен? — уточняю с энтузиазмом.
— Нет, — широко усмехается. — Я сам беру все, что хочу.
В яблочко. Полное попадание. Вроде не поспоришь, но попробую.
No pain — no gain. Кто не рискует, тот скучный человек.
Собираюсь с мыслями, хладнокровно иду ва-банк:
— Тебе страшно.
— Страшно? — насмешливо переспрашивает.
— Страшно причинить настоящую боль, ведь сдерживаешься всякий раз. Даже тогда, в подземелье, приковал к этому жуткому кресту, хлестал кнутом, но сдержался, не снимал маску, — от волнения теряю голос, завершаю одними губами: — Скажи, чего желаешь, что представляешь, прикасаясь ко мне.