"
"Не успеваю ничего сообразить. Лишь дёргаюсь, пробую освободиться из плена. Только тщетно.
Хватка усиливается, вырывая глухой стон из груди.
— Hast du mich vermisst? (Скучала по мне?) — вкрадчиво спрашивает фон Вейганд, клеймит шею раскалённым дыханием. — Dein Herz schlägt so schnell. Hab keine Angst, bin ich noch da. (Твоё сердце так быстро бьётся. Не бойся, я ещё рядом.)
Прижимается сзади. Поглощает меня. Окунает во мрак, обнажает бездну внутри, оголяет до самой сути. Сдирает кожу. И мясо. Слой за слоем. Вынуждает содрогаться.
Нет.
Не верю.
Не может быть.
Ох, бл*ть.
Pardon my fucking French. (Простите мой гребаный французский.)
Колючий мороз ударяет по глазам, срывает слёзы с нервно трепещущих ресниц. Холод обдаёт лёгкие, становится трудно дышать.
Больше ничего не контролирую.
Не соображаю.
Раны внутри трещат по швам. Кусаю губы, едва удерживаюсь от безумного смешка. Сглатываю ком в горле.
— Не ждала, — роняю сдавленно.
Жаждала. Представляла в ярких красках. И мечтала.
Забьёшь на важные дела, сорвёшься, приедешь, примчишься немедленно.
— Вроде особо нет повода, — бормочу еле слышно. — Рановато подводить итоги по бизнес-пари.
Зато для первой брачной ночи идеальное время. Господин явился, дабы уничтожить остатки невинности, отнять единственную драгоценность у бесправной рабыни.
— Коварные враги успели опорочить доброе имя? — истерично посмеиваюсь. — Андрей нажаловался? Мурат настучал? Банальная зависть и…
— Ich verstehe nicht, (Я не понимаю,) — обрывает грубо.
— Забавно, — согласно киваю. — А знаешь, что ещё забавно? Теперь ты не имеешь власти надо мной. Я чужая жена. Не твоя. Придётся серьёзно пересмотреть формат отношений. Никакого секса, никаких поцелуев. Можем мило побеседовать, подержаться за руки, не более.
Не торопится отвечать.
Впечатлён.
— Я же не шлюха какая-нибудь, — заявляю надменно. — Не намерена принимать стойку по свистку. Дрессируй других. Тут номер не прокатит.
Горжусь собственной крутостью.
Сколько выдержки, сколько воли. Металл в голосе. Ни намёка на слабину. Обламала гада, загнала мерзавца в стойло, показала кто хозяин.
Да я кремень.
— No understand, (Не понимать,) — изображает чудовищный акцент, нагло лапает корсет.
Издевается.
Ублюдок проклятый.
Резко оборачиваюсь, цепляюсь за его безупречный пиджак, комкаю ткань. Пытаюсь оттолкнуть противника, но лишь усугубляю положение.
Зажата в тисках, впечатана в кресло.