Ни единого шанса выбраться на волю. Напрасно извиваюсь в жестоких объятьях палача.
— Ненавижу, — отчаянно вырываюсь. — Проще прикрыться немецким? С откровенностью покончено? Отпраздновали и хватит? Зачем баловать, когда можно сразу трахнуть?
Влепить бы ему пощёчину, расцарапать самодовольную физиономию, стереть маску притворного спокойствия.
— Ja genau, (Да, именно,) — заключает нарочито елейно, вдруг отпускает жертву.
Отстраняется, отступает на шаг назад.
Изучает от макушки до пят, не выпускает из-под прицела.
Начинаю трепетать.
Фон Вейганду не нужен кнут, чтобы напугать. Безотрывно наблюдаю за тем, как его пальцы сжимаются вокруг сверкающей серебром пряжки, скользят по узкой тёмной полоске кожи.
Краткий миг — и щелчок оглушает меня.
Вздрагиваю, сжимаюсь, вжимаю голову в плечи. Плоть цепенеет, дрожит каждый позвонок.
Ремень ударяется о деревянный подлокотник. В миллиметре от моей руки.
Жадно ловлю кислород, судорожно открываю и закрываю рот.
— You get what you deserve, (Ты получаешь то, что заслуживаешь,) — раздаётся ироничное замечание. — Heut Nacht. (Этой ночью.)
— Прекрати, — стараюсь прозвучать уверенно, по привычке пробую отшутиться: — Почему мы не можем общаться нормально? Обсуждать последние новости, пить чай, готовить друг другу оладушки. Быть обычной, среднестатистической парой.
Ничего не говорит.
Игнорирует.
Направляется к выходу из комнаты, поднимает фату и возвращается обратно. Надевает на меня, осторожно поправляет, разглаживает искрящийся материал, а после вновь отступает, останавливается возле дивана.
Все эти равнодушные, механические движения окончательно вгоняют в ступор.
Что он задумал?
— Пожалуйста, я…
Не успеваю завершить фразу.
— Komm zu mir, (Подойди ко мне,) — холодно повелевает фон Вейганд.
Интересно, он когда-нибудь перестанет вести себя как гребаный психопат?
— Нет, — произношу вслух, проявляю завидную твёрдость.
Страх остался в прошлом.
Я больше не боюсь этого человека. Колени не слабеют и не подгибаются, равновесие не теряется. Липкий пот не струится по спине. Пульс не приходит в бешенство, желудок не скручивается в тугой узел.
Всё супер, всё пучком.
Целиком и полностью контролирую ситуацию.
В своих фантазиях.