Мастерски украшенные стены, мощные колонны, резные алтари. Отключаюсь от реальности, совсем не замечаю массовку вокруг.
Интересно, когда начнется служба и вообще начнется ли.
Замираю у деревянной скамьи, наблюдаю за пылающими свечами. Тягучая усталость разливается по телу. Огонь трепещет в такт биению сердца, пространство охвачено невидимой рябью.
Наверное, стоило найти православную церковь. С другой стороны — к Богу можно обратиться везде.
Опускаюсь на сиденье, стараюсь унять алкоголическую дрожь в руках, переплетаю пальцы, сжимаю покрепче.
Тревога бьется под ребрами, не желает затихнуть ни на миг.
Едва шевелю губами, несколько раз повторяю «отче наш», единственную молитву, что ведома мне наизусть.
Становится легче, тяжесть меньше давит на плечи. Только горечь не исчезает, липкие щупальца страха обвивают горло.
Выторговываю временную передышку, живу взаймы, не надеюсь выкарабкаться на поверхность.
Продолжаю разглядывать горящие свечи, тупо уставившись перед собой.
Где я? Где моя смелость? Ирония? Воля к победе?
Морщусь, плотно смежив веки. Вспоминаю дедушку. Его лучистые глаза и громкий смех. Он был высоким и смуглым, походил на известного индийского актера. Подчиненные относились к нему с уважением, побаивались.
Разве этот сильный и стойкий человек мог умереть?
Каждый день вставал на работу в четыре утра, заваривал крепкий черный чай, собирался на автобус. Давно купил личное авто, но на работу ездил как прежде, вместе со всеми.
"А потом какой-то гад его уволил. Вызвал на ковер, отчитал и отправил в отставку, мол, постарел, утратил хватку, не тянешь обязанности.
Мой дед умер в собственном кабинете. Вернулся туда после встречи с директором, сел в свое кресло и больше не встал. Сердце не выдержало, врачи не успели спасти.
Хотела ли я отмщения? Пожалуй. Тот подонок заслужил сдохнуть в муках. Отличился не раз и не два. Свел в могилу прошлого руководителя предприятия, сократил множество людей, постоянно орал, унижал всех, кто попадался под горячую руку.
Но люди не имеют права вершить самосуд.