Плохие девочки не плачут. Книга 3

Вот что бывает, когда забываешь о главном. Не ценишь, не замечаешь. Воспринимаешь как должное, окончательно зажравшись, требуешь добавки. Травишь душу миражами, теряешь искры истины. Мчишься за призрачной победой, предавая мечту.

Взрываешься — и теряешь все.

Целое состояние. Прямо в бездну. Нет ни красного, ни черного. Нет даже зеро. Пальцы собирают только пепел. Вязкий, мерзкий. Ледяной.

Я остаюсь одна.

Хотя нет.

Тет-а-тет с пропастью.

Змеиное шипение будоражит, врывается в измученное сознание. Тугие кольца обвивают ребра.

Изнутри. Скользкие, чешуйчатые. Они сдавливают и дробят в порошок, отнимают остатки надежды. Шевелятся, ворочаются, безжалостно полосуют плоть.

Слишком поздно.

Уже ничего не исправить. Не перечеркнуть, не переиграть. Не вернуть. Ставку не отозвать назад. Партия завершена.

Я ничего не говорю, лишь взором молю. Все что угодно сделаю. Все. Абсолютно. Я клянусь. Присягаю.

Разве не видишь? Не замечаешь?

— Я в ад за тобой пойду, — едва шевелю губами.

А ты усмехаешься.

И взгляд у тебя ледяной.

В черных глазах больше не пылает мое отражение. Там клубится холод, таится вечная мерзлота.

Ты подходишь ближе, практически вплотную, резко поднимаешь руку, будто заносишь для удара.

Содрогаюсь, но не отступаю.

Твои пальцы скользят по воздуху. Нарочито медленно. В миллиметре от моего лица. Ладонь почти касается скул, обводит линию подбородка, опускается к груди. Только между нами нет никакого тактильного контакта.

— Мы уже в аду, — говоришь ты.

Глухо, ровно.

— Нет, все не может, не… — осекаюсь, нервно сглатываю, стараюсь собраться.

— Давай заключим сделку.

На твоем лице не отражается никаких эмоций. И это жалит больнее кнута.

— Не хочешь меня наказывать? — спрашиваю надтреснутым голосом.

Ты усмехаешься. Криво. Скалишься. По-звериному. Кажется, совсем немного и вопьешься в глотку, но твой безразличный тон говорит о другом.

— Не хочу тебя.

Отрывисто. Сухо, хлестко."

"Огонь гаснет. В твоем голосе слышится треск. Обгоревших до неузнаваемости надежд.

— Лжешь, — отвечаю с горечью.

— Жестоко.

Лучше бы ударил, лучше бы убил. Изувечил, растерзал, задрал насмерть. Разорвал в клочья, распотрошил по частям. На куски.

— Уходи.

Тихо, четко.

— Уходи, — твоя ухмылка вдруг становится шире. — Или я сделаю с тобой то, о чем мечтал уже давно.

Я смотрю на тебя. Но не вижу, не понимаю. И не пелена слез тому виной.

Я смотрю на тебя и… Это не твои глаза. Холодные, пустые. Выцветшие. Это не ты. Далекий, равнодушный. Ледяной. Не ты.