Я не чувствую тебя. Не чувствую ничего. Я пытаюсь достучаться. Пусть не до небес, хотя бы до пекла. И кулаки разбиты в кровь. А стена остается целой.
— Алекс, — едва дышу, едва ощущаю собственный пульс. — Прошу.
Я подаюсь вперед, я нарушаю правила игры.
Мои дрожащие пальцы скользят по твоей щеке. Нервно, дерганными движениями, совсем неуверенно. Будто крадучись.
И ты вздрагиваешь, словно я тебя ошпарила, облила кипятком с головы до ног.
Если бы я могла заглянуть в будущее, я бы не допустила этого момента.
Но я никто. Горсть пыли. Простая смертная.
Больше никаких слов. Никаких угроз. Утробный рык — и ты без лишних церемоний хватаешь меня за горло, выталкиваешь за порог.
Прочь. Прямо в вечную ночь.
Дверь захлопывается.
Кредит доверия исчерпан, партия окончена.
Апокалипсис сегодня. Сегодня мой Армагеддон.
На пол. Медленно-медленно. Царапая ногтями равнодушное дерево, ломая себя до основания.
Пусть жесткий ковер впивается в голые колени. Пусть терзает, отрезвляет, избавляет от липких пут кошмара, ожившего наяву.
Я не ищу легкий путь. Я выбираю адское пламя. Создаю сама. И гибну. Всегда.
Я обречена. Я заточена быть игрушкой Дьявола.
***
Интересно, как люди выживают без богатого воображения и бурной фантазии, о чем они волнуются и чем терзаются, каким способом убивают нервные клетки.
Ох, не завидую этим беднягам.
Тоска зеленая. Ни трагедии, ни драмы. Ни единого повода, дабы устроить пафосный спектакль, закатить концерт с дикими воплями и битьем посуды.
Другое дело — я.
Мастер спорта по вдохновенному п*здостраданию. Мне даже повод не нужен, достаточно молчания. Или неосторожного вздоха. Рядовой улыбки. Вскользь брошенной фразы.
Я из любой мелочи сумею раздуть конфликт межгалактического масштаба.
Обращайтесь, постоянным клиентам — скидка.
Думаете, у вас все отлично? Не подпортить? Не придраться? Полны уверенности в своем совершенстве? Спокойны и веселы?
Пара минут в одной комнате со мной, и вам уже не поможет психиатр. Да что там. Даже вашему психиатру никто не поможет.
— Позвольте поинтересоваться, как долго вы намерены продолжать сие непотребство? — в мрачные чертоги моего разума бесцеремонно врывается пронзительный голос Андрея.
Я не трачу силы на искрометное остроумие, не стараюсь давить авторитетом и блистать недюжинным интеллектом. Ограничиваюсь нечленораздельным мычанием. Для этого типа и так сойдет.