Маленькая девочка и ее голодный зверь.
Мы уже не говорим, не выясняем отношения. Наслаждаемся тишиной, разрываем реальность и сливаемся воедино.
Сползаем на пол, будто срываемся в пропасть. Утоляем жажду, распаляем похоть. Здесь нет людей, лишь дикие животные. Запреты рушатся, табу уничтожены. Идем ко дну, без шанса выбраться на поверхность.
Свет сменяется темнотой.
Не сразу осознаю, где оказалась. Требуется время, дабы сосредоточиться и оценить обстановку.
Невольно морщусь, дергаюсь.
Яркие лампы исчезают, прохладный кафель остается в прошлом.
Часто моргаю, пробую навести фокус, развеять сгустившуюся тьму. Тщетно. Провожу пальцами по гладкой шелковистой ткани. Очень смахивает на покрывало.
— Алекс, — шепчу, вглядываясь во мрак.
Понимаю, что лежу на животе. Осторожно приподнимаюсь. Становлюсь на колени, осматриваюсь.
Когда успела отключиться? Не помню, не отдаю отчета в происходящем. Растираю взмокшие виски, пытаюсь изгнать дурман из мыслей.
Помятое платье пропитано липким потом, тонкие чулки беспощадно изорваны.
— Алекс, — повторяю с долей волнения.
Черт.
Воспоминания отрывочные, пульс приходит в неистовство.
— Алекс! — восклицаю надрывно.
До боли знакомые пальцы накрывают мой рот, призывают заткнуться. После этого с меня стягивают одежду. Неспешно, постепенно, наслаждаясь процессом. Раздевают со вкусом, будто избавляют лакомство от упаковки.
Еще мгновение — и кровать пружинит, прогибается под тяжестью мощного тела.
Замираю в предвкушении, затаив дыхание.
— Ты знаешь, что я собираюсь сделать? — спрашивает фон Вейганд, прижимается сзади.
Господи.
Моя душа навечно заточена в адском пекле."
"Изнываю от желания. Гигантский член упирается чуть ниже поясницы, но это совсем не страшит. Скорее заводит и подстегивает.
— Да, — уста трепещут. — Давай.
Я действительно хочу, чтобы он взял свое именно так.
Хочу, чтобы побывал везде.
Подчини. Покори. Уничтожь. Отметь несмываемой печатью. Выжги клеймо.
— Уверена? — уточняет вкрадчиво.
— Если скажу «нет», передумаешь? — возвращаю вопрос.
— Я не меняю решения, — его ладонь лениво скользит по враз напрягшейся спине. — И не прощаю предательство.
— Опять странные намеки, — нервно сглатываю. — Действительно считаешь, будто я способна на измену? Тебе? После всего? Реально подозреваешь? Сомневаешься в искренности чувств?
— Иногда достаточно молчания, — произносит с расстановкой.