— Тогда ты понимаешь, ждать опасно. Чем быстрее мы покинем Германию, тем лучше. Я позвоню нужному человеку по дороге, он все устроит. Новый паспорт, личность…
— Почему ты решил, что я с тобой поеду? — искренне удивляюсь. — Я пришла получить ответы на вопросы. Не более. Ясно?
— Лора, — он стискивает мою руку до боли. — Ты злишься, понимаю. Но тот удар, который я тебе нанес, не должен сломать твою жизнь. Если бы я только мог все изменить.
— Ты не можешь, — усмехаюсь. — Никто не способен вернуться в прошлое и вычеркнуть неудачные строки.
— Я помогу тебе бежать, — Стас склоняется надо мной, заправляет выбившийся локон за ухо, как бы невзначай дотрагивается до шеи.
— От кого? — спрашиваю глухо.
— От этого подонка. От Валленберга.
Меня передергивает.
Эти слова. Эти пальцы на моей коже. Эти неправильные, неестественные прикосновения. Предательская ласка, от которой пробирает до дрожи.
Я чувствую себя настоящей преступницей.
— Закрыли тему, — бросаю, нахмурившись. — Не будет никакого побега.
— Нет, — Стас решительно стискивает мои плечи. — Я не позволю ему и дальше издеваться над тобой.
— Он не… издевается, — запинаюсь.
Я будто оправдываюсь. Зачем? Перед кем? Перед тем, кто не задумываясь, предал? Подставил так, что мало не покажется?
— Слушай, я не намерена отчитываться, — продолжаю холодно. — Меня абсолютно все устраивает. Убегать не стану.
— Он шантажирует? Угрожает? Чем держит? Семьей?
— Ничем, — поджимаю губы.
— Расскажи, — Стас не унимается. — Я найду способ защитить.
— Я не нуждаюсь в защите.
В темных глазах вспыхивает сомнение. Чертовски необычно — и цвет, и выражение. До сих пор не удается сложить воедино два настолько разных образа.
Мой идеальный бывший жених, прекрасный голубоглазый блондин из прошлого. И этот отталкивающий, скользкий тип, прожженный мошенник.
Улыбаюсь и наконец, говорю правду. Прямо, без обиняков.
— Я люблю его.
Красиво очерченный рот дергается точно от удара, от звонкой пощечины. Хотя я даже не двигаюсь, вообще не шевелюсь, почти не дышу.
— Я не верю, — тихо произносит Стас. — Невозможно.
— Почему?
— Он чудовище.
Короткий вопрос и короткий ответ. Однако на меня вдруг накатывает облегчение, словно камень с души свалился, ледяная тяжесть больше не сдавливает грудь.
— Не тебе судить, — отстраняюсь, сбрасываю чужие руки.
— Я видел… слышал достаточно.
— Но так ничего и не понял, — заключаю глухо. — Не стоило затевать беседу. Не стоило вообще сюда приходить.