— Давай повторим, — произносит отрывисто. — Давай новую партию. Это же слишком быстро и скучно. Никакого азарта.
— Тебе не на что играть.
— Я найду.
— Твоя жизнь в моих руках.
— Не самая удачная ставка, — хмыкает. — Спорим, придумаю получше?
— Не стоит унижаться и портить впечатление мольбами.
— Я просто хочу повеселиться напоследок.
— Мы повеселимся.
Кровь стынет в жилах. От его елейного тона. Прежде ровно и четко. Безразлично, без эмоций. А теперь обманчиво-мягко, как обещание самой сладкой сказки.
Все туже затягивается вокруг шеи удавка.
— Ну, да, представляю, — говорит Стас. — Притащить кого-то в пыточную, заставить играть на собственную жизнь. Наверное, такое для тебя в порядке вещей. Особенно когда рядом куча охраны. Сам ты вряд ли оказывался по ту сторону.
— Если это облегчит твою участь, можешь считать меня трусом.
— Спасибо. Даже не ожидал подобной милости.
— Я знал, что ты придешь, — его голос как удар кнута прямо вдоль позвоночника. — Но не ожидал, что будешь дрожать и жаться за стеной.
— Чего? — спрашивает Стас. — Ты сейчас о чем?
— Я обращаюсь к твоему ангелу-хранителю.
— Не…
— Как и несколько минут назад.
— Я не понимаю.
— Обернись и посмотри на единственную причину, по которой ты до сих пор жив.
Время вышло.
Пора, брат. Пора.
С вещами на выход.
Кто-нибудь. Заметьте меня. Услышьте меня. Вызовите 911. Самостоятельно не смогу. Не справлюсь. В затхлых подземельях этого особняка паршиво ловит мобильная связь.
Я не тяну на Зену принцессу-воина, загартовану в полум’ї битви. Я даже на бюджетную версию Лары Крофт не вытягиваю. Приятно познакомиться. Лора Подольская. Не своя и не чужая. Отчаянная психопатка. Печально известная заложница собственного образа.
— Отпусти его, — говорю, покидая темноту.
Мой голос тих и надтреснут. Тает как высохший хворост в погребальном костре. Но кажется оглушительно громким в пронзительной, гробовой тишине.
— Отпусти, — повторяю твердо, прибавляю: — Пожалуйста.
Держу спину прямо. Держу пистолет за спиной. Не чувствую ничего кроме знобящей дрожи пульса под кожей.
Я выхожу как на сцену, однако мне давно уже не до игры. Не до шуток и не до смеха. Не до чего вообще. Выжить бы. Выкарабкаться. Ухватиться за острую грань. И хоть бы даже оцарапавшись, выбраться на поверхность.
Впереди маячит черно-белый эскиз. Измятая, искалеченная гравюра. Рванные, дерганные линии формируют единую картину.