Щелчок предохранителя вмиг заставляет его обернуться.
— Теперь мы сыграем по моим правилам, — нервно улыбаюсь.
Обхватываю пистолет второй рукой, отчаянно пытаюсь унять лихорадочный озноб, справиться с ядовитым волнением.
— Любишь, когда жестко, — ровно произносит фон Вейганд.
На каменном лице не отражается никаких эмоций. Ни гнева, ни раздражения. Ни тени удивления. Как будто я регулярно держу его под прицелом. Разгуливаю по особняку с оружием.
— Выгодная сделка, — заключаю с показным спокойствием. — Удаляем лишние элементы, занимаемся исключительно друг другом.
Полные губы растягиваются в усмешке. Мрачной, пугающей. Брови издевательски выгибаются.
— Ну, как пожелаешь, — хмыкает он.
Хватает Стаса за горло, поднимает рывком, впечатывает в ближайшую стену, вырывая из окровавленной груди гулкий стон.
— Нет, подожди, — бормочу поспешно. — Мы же договорились.
— Разве? — скалится. — Похоже, я это пропустил.
— Ты не должен его убивать, — леденею изнутри.
— Не должен, — повторяет насмешливо. — Но очень хочу. А я привык воплощать желания в реальность.
— Я могу предложить что-нибудь взамен, — бормочу лихорадочно. — Что-нибудь гораздо более интересное. Что-нибудь… что угодно.
— У всех твоих предложений вышел срок годности.
Так и застываю с открытым ртом, жадно глотаю воздух. Пытаюсь выдать пламенную речь, но слова не идут, застревают, забиваются глубоко в горле.
— Я буду стрелять, — не узнаю собственный голос.
Фон Вейганд прошивает меня взглядом насквозь.
— Стреляй, — бросает ровно.
С ужасом наблюдаю за тем, что происходит дальше. Очередной мощный удар. И приглушенный вскрик Стаса рвет душу на части.
Боже, он просто забьет его насмерть.
Меня прошибает пот.
Я смотрю на все это, словно вижу впервые. Мотаю головой, будто стараюсь развеять жуткий мираж. Ощущаю угнетающее, тупое бессилие.
И вдруг замечаю спасительный знак.
— Алекс, — шепчу чуть слышно.
Я вижу к чему фон Вейганд прижал Стаса. Не к стене. К кресту. К тому самому кресту, на котором прежде распинал меня. Допрашивал под кнутом, с пристрастием.
— Н-не здесь, — бормочу сбивчиво. — П-прошу.
Он перехватывает мой взгляд.
Вспоминает? Сомневается? Размышляет о помиловании? Забраться бы в его голову, понять бы как все исправить. Как изменить, оживить.
— Ты права, — произносит сухо. — Разделаю его в другом месте.