То, что я прежде приняла за неровно прибитые доски, оказывается рычагами, деталями зловещего механизма, который основан на крутящем моменте.
Нет никакого стола.
Это дыба.
Одно движение инквизитора — суставы растягиваются, связки разрываются. Дикий вопль сотрясает пространство. Обжигает нервно пульсирующие виски.
Я хочу зажать уши ладонями. Но пальцы намертво впиваются в сталь, вобравшую все мое тепло. Я хочу отвернуться. Закрыть глаза. Но мне не удается отвести взгляд даже на долю секунды.
— Прошу, — роняю глухо, как заведенная шепчу: — Прошу, прошу.
— Я оказываю ему добрую услугу, — ледяным тоном произносит фон Вейганд. — Вправляю кость на место.
То, что я прежде приняла за надежду, оказывается лишь горстью вязкого пепла, сгорает дотла в моих стремительно слабеющих руках.
Нет никакого выхода.
Это иллюзия.
— Не надо, — лихорадочно мотаю головой. — Пожалуйста, остановись.
— Я только начал.
Еще одно движение. Еще один вопль.
Он пытает Стаса и смотрит на меня. Не отпускает, не позволяет разорвать контакт.
Его глаза вырывают мою душу ржавыми крючьями. Холодные, безразличные.
Я должна испытать отвращение. Должна ужаснуться. Отшатнуться, отпрянуть. Удрать за тридевять земель. Должна. Но не могу. Я не могу даже смежить смертельно отяжелевшие веки, трусливо укрыться от ожившего наяву кошмара.
Он издевается над человеком. Продуманно, хладнокровно. Со знанием дела, явно не в первый раз. Такое нельзя списать на состояние аффекта, на вспышку слепящей ярости. Слишком уж спокойны и размеренны движения, слишком сильна концентрация.
Он ведет себя так, будто все происходящее в порядке вещей. Абсолютная норма. Вот он разыгрывает шахматную партию, а вот растягивает жертву на дыбе.
Ничего особенного, никак не выбивается, не выходит за грань.
— Ублюдок, — бросает Стас, чуть дыша. — Гори в аду.
— Горю, — ухмыляется фон Вейганд. — С огромным наслаждением.
И я горю вместе с ним.
Куда он, туда и я.
Нормальных людей все дороги ведут в Рим, а меня направляют в подвал, в жуткие подземелья Валленбергов, в преисподнюю, в гости к самому Дьяволу.
Очередная насмешка судьбы.
Пистолет крепко зажат в моих руках, будто припаян к заледеневшим ладоням. Но я едва ли контролирую ситуацию.
Боль обжигает глаза, а зажмуриться не выходит.
Кажется, сталь плавится и растекается под враз озябшими пальцами. Раскаляется добела, плывет, вязкими каплями срывается на шершавый каменный пол.
А я плыву следом. Просто по инерции. Рефлекс.