Мой мозг отчаянно отвергает реальность. Отторгает правду, отказывается принимать очевидное. По привычке вступает в конфликт с объективной действительностью.
Тяга к смерти. Тяга к размножению.
Эрос и танатос.
Вожделение.
Я не знаю, чем еще объяснить свою безумную реакцию, если не бессознательным природным инстинктом.
Я жажду оказаться на месте Стаса. На жестких деревянных досках. Под этими жестокими, беспощадными руками. Я жажду принять всю эту чудовищную боль. Искупить вину своей собственной плотью. Я жажду истекать кровью.
Чистое помешательство. Затмение разума.
Мои внутренности скручивает от возбуждения. Дикого. Тягучего. Преступного. Тошнота подкатывает к горлу, а низ живота обдает сатанинским огнем.
Я просто хочу, чтобы он коснулся меня. И уже не важно как. Пусть пытает. Убьет. Пусть уничтожит.
Я хочу вернуть его.
И никакая цена не окажется слишком высокой."
"— Алекс, пожалуйста, — кусаю губы до крови, зову того, кто быть может уже никогда не отзовется. — Скажи, что мне сделать.
Ответом служит очередной жуткий крик.
А после воцаряется мертвая тишина.
— Что ты, — запинаюсь. — Ты его… убил?
— Он жив, просто отключился.
Грудь Стаса и правда вздымается. Едва заметно, неровно. Однако вздымается. А значит не все потеряно. Наверное.
Хотя какое на хрен «не все потеряно»?
Если на стороне Стаса только идиотка вроде меня, вооруженная идиотка, никогда не способная ничего решить, то дела его очень и очень плохи. Не позавидуешь.
— Пожалуйста, — выдаю сдавленно.
— В постели ты просишь гораздо лучше.
Зачем он говорит это? Здесь. Сейчас.
— Алекс.
— Еще раз назовешь меня так — вырву твой гребаный язык.
Звучит как вызов.
— Вырви! — я смеюсь, повторяю его имя снова и снова: — Алекс. Алекс. Алекс!
То тише, то громче. На самый разный лад. В разной тональности.
— Тварь, — хрипло и хлестко, как приговор.
Он даже не прикасается ко мне, но уже держит за горло. Его взгляд как клинок входит под ребра.
Я не успеваю закрыть глаза, не успеваю смежить веки, просто моргнуть.
Реальность разлетается на части. Враз. Резко и сразу. Под ударом молота. Мир вокруг сжимается до единственной точки.
И не существует ничего между. Только неизбежность.
Жажда.
Жгучее жжение под кожей. Одержимое желание. Кипучее, пьянящее, срывающее печати на чертогах разума.
Его пальцы накрывают мою ладонь. Не согревают. Пускают по венам холод. Сминают, вдавливая в лед.