Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Где мы?

Как отличить правду от лжи, как ухватиться за стремительно ускользающую реальность, как приручить бешеную фантазию.

— Это ты мне скажи, — глухо бросает он.

Прижимает к прохладной шершавой стене, накрывает своим горячим телом. Будто вбивает в камень.

А потом раздается чудовищный грохот.

Ветер ударяет в лицо. Голова идет кругом. От резкого поворота соскальзываю на пол, падаю вниз, напрочь лишенная опоры.

Я больше не чувствую его.

Совсем.

Нигде.

Я больше не чувствую его руки на себе.

Как такое возможно?

Отряхиваюсь, медленно поднимаюсь, цепляюсь за стену.

Царапаю неровную поверхность, ломая ногти. Нервно моргаю, привыкаю к свету.

Вот черт.

Пальцы невольно сжимаются в кулаки, мышцы напрягаются до предела. Кажется, сейчас из глаз полетят искры.

— Ублюдок! — кричу я. — Чертов ублюдок. Слышишь?!

Тишина служит мне ответом.

Бью стену, не скуплюсь на дикие вопли. Чувствую себя кошкой, которую выбросили на помойку. Отчаянно стараюсь вломиться обратно.

— Ненавижу, — бормочу сорвавшимся голосом.

— Ненавижу тебя."

"Оседаю на пол, давлюсь слезами. Продолжаю сражаться с безжалостной стеной. И со здравым смыслом. Не обращаю внимания на кровь. Сопротивляюсь истине.

Секретный механизм отправляет меня на прошлый уровень. Дверь опять захлопнута, прямо перед носом. Запечатана наглухо.

Фон Вейганд заманил меня в ловушку. Только расправа не входила в его планы. Он просто отшвырнул игрушку куда подальше.

Но я не собираюсь сдаваться.

Ощупываю стену в поисках секретного рычага. Если существует дорога сюда, значит, есть и дорога обратно.

В кино такие штуковины всегда работают в обе стороны, нужно только понять, каким образом действует система.

Хренова реальность.

Через несколько минут я обессиленно утыкаюсь лбом в равнодушный камень. Судорожно выдыхаю, пробую придумать план получше. Наконец, оборачиваюсь в надежде отыскать иной путь. Вдруг рядом обнаружится подсказка. Или хотя бы тонкий намек.

Bloody hell.

Крик замерзает на губах, застывает глубоко в горле. А в жилах стынет лед, обращая меня в неподвижную статую.

Худший кошмар обретает четкие, вполне осязаемые контуры.

Я не могу поверить, что действительно вижу все это наяву.

Кровавый ад.

Выглядит именно так.

Я закрываю глаза. Зубы отбивают барабанную дробь. Такт в такт. Я открываю глаза, надеюсь развеять мираж. Но только вокруг — ничего. Ничего не меняется.

По вискам бьет чужой голос, замогильным шепотом оживляет строки давно позабытой детской страшилки. Лаконично. Стильно.