И припечатывает тяжелым взглядом. Буквально прибивает к столу. Гвоздями.
— Ударь, — приказывает отрывисто.
— Не понимаю, — нервно дергаюсь, отрицательно качаю головой.
— Ударь меня.
Его правый глаз наливается кровью. Стремительно. В считанные мгновения. Кожа вокруг темнеет. С каждой прошедшей секундой.
Сильнее вжимаюсь в стол. Мечтаю стать предметом мебели.
Мой локоть подозрительно ноет.
— Прости, я… — запинаюсь. — Я случайно.
Не верю.
Невозможно. Нереально.
Как?!
Абсолютно иррационально.
Я что и правда сделала это?
Врезала фон Вейганду.
Локтем.
Прямо в глаз.
Со всей дури.
— Извини, — бормочу надтреснутым голосом.
Подаюсь порыву, подаюсь вперед.
— Ударь меня, — рычит он, почти касается моих израненных губ, сдавливает плечи своими не ведающими пощады руками, встряхивает будто куклу. — Ударь. А лучше — убей.
— П-почему? — задаю очередной идиотский вопрос.
— Потому что я не остановлюсь, — криво ухмыляется. — Я буду насиловать тебя каждую ночь. Я пропущу тебя через такие извращения, что ты возненавидишь собственное тело.
Вздрагиваю.
Раз за разом.
Содрогаюсь.
Жуткое признание.
Точно выжжено внутри.
Выпалено.
Огненными буквами.
— Пожалуйста, хватит, — умоляю сдавленно. — Прекрати.
Его смех заставляет меня задрожать.
Погружает в лихорадку.
В оцепенение.
— Тебе не н-надо было т-трогать мой д-дневник, — стараюсь прозвучать четко, да только зубы отбивают чечетку.
Он вырывает блокнот из моих пальцев.
Без труда.
Отбрасывает подальше.
— А тебе не надо было трогать мой член, — произносит холодно.
— Но я не трогала, — выдыхаю пораженно.
— Ошибаешься, девочка.
Его горячие пальцы стискивают мое запястье.
Как в тисках.
Вжимают в пах.
— Чувствуешь? — шепчет на ухо. — Каменный стояк. Как раз для твоей задницы. Вгонять бы туда и вгонять.
— Нет, нет, нет, — выдаю истерически.
— Кричи, — хмыкает. — Потом твоя глотка будет загружена. До отказа.
Поглаживает мою шею.
Сзади.
Неторопливо, неспешно.
Размеренными, ленивыми движениями.
А после хватает.
Сминает.
Как животное.
За холку.
Разворачивает, впечатывает в стол, распинает на деревянной поверхности. Вбивает в столешницу, заставляет распластаться на животе. Отбирает волю сопротивляться.