За последнее время.
Больше не сопротивляюсь. Покорно вытягиваюсь на постели. Утыкаюсь лицом в измятые простыни.
Это ничего не меняет.
Это не важно.
Вот что он хочет сказать.
Вот на что намекает.
Это перемирие.
Ненадолго.
Кричи. Умоляй. Истекай кровью.
Рыдай. Захлебывайся слезами.
Как угодно.
Прощения не светит.
Пощады не будет.
Ничто и никто.
Тебя.
Не спасет.
Алтарь уже ждет.
Клинок наготове.
Зверь тоскует по свежей плоти.
Больше не прячет клыки и когти. Держит крепко. Мертвой хваткой. Терзает, ранит.
Моя болезнь. Мой приговор.
Мой Стокгольмский синдром.
Он проводит ладонью по моей спине. Медленно. От лопаток до поясницы. Едва касается, но его жар обжигает даже через полотенце. И от этого скользящего, почти неуловимого жеста щемит сердце.
Безумная. Чокнутая. Ненормальная.
На что я надеюсь?
На чудо?
Этот жест.
Нервный.
Небрежный.
Этот жест говорит.
Шанс есть.
Даже когда все потеряно.
Шанс внутри тебя.
Всегда.
Глава 21.1
La vie est belle.
Жизнь прекрасна.
Разве кто-то сомневался?
Поверь. Проверь. Опытным путем. Прямиком на рельсы. Под поезд. Под экспресс новых возможностей. На полной скорости. Между железных челюстей. Нырни. В голодную пасть. Пади. Но только не сворачивай с верной дороги. Не отрекайся от своего пути.
Спорим?
На отсечение головы.
Жизнь прекрасна.
Когда все впереди. Когда в самом начале. Когда неведомо, сколько придется пройти. Пробежать. Проползти. Проломать. Прогрызть. Потерять. Вытерпеть. Вынести. Выстрадать.
Теряя себя.
И всех.
Строя праздник.
На чужих костях.
Что же ты делаешь?
Остановись.
Человек.
Преклони колени.
Покайся.
Ангелы не плачут.
Плачет Дьявол.
Глядя на нас. Ступая по горящей земле. Ему здесь делать нечего. Сами себя терзаем. Сами казним. Кто жертва. Кто палач. Неведомо.
Гром раздирает небо. Распинает слепящими вспышками. Рвет когтями точно не знающий жалости хищник.
Только все это тщетно. Зря. Напрасно. Попусту. Ибо ничто на свете не искупит наши грехи.
— Сестра, дайте скальпель. Зажим. Тампон.
Нет.
Немного не туда.
— Подайте скипетр. Корону. И трон.
Стоп.
Опять мимо нот.
— Отключите меня. От аппарата искусственного жизнеобеспечения. И зафиксируйте уже время смерти.
На грани января.
Иначе почему так холодно?
Зябко. Пар вырывается изо рта. На ресницах трепещет иней. Практически незримый. Невесомый, неуловимый.
Новый год — любимый праздник.
Но это больше не так.
Никогда не будет так.
Ничего… не будет.