Стягивает с мокрого тела, отбрасывает куда подальше.
— Кому ты звонил? — дрожу, зуб на зуб не попадает. — К-кому?
— Врачу.
— Какому врачу?
Страх в моих глазах заставляет его рассмеяться. Рвано, надтреснуто. Без намека на истинное веселье.
— Тому, который тебя осмотрит, — произносит ровно.
— Н-нет, — энергично мотаю головой. — Н-не нужно.
— А что нужно?
Его ладонь накрывает мою грудь, обводит и соскальзывает ниже, движется по животу, после перемещается на поясницу, а в следующий момент оказывается между ягодиц.
Взвиваюсь, дергаюсь. Как ужаленная.
— У тебя кровотечение, — заявляет холодно.
Продолжает омовение.
Осторожно.
— Ничего, — постанываю от боли. — Скоро прекратится.
Он ограничивается ледяной усмешкой.
Выключает воду.
Тщательно вытирает мое трепещущее тело полотенцем. Обматывает. Плотно. Туго. Будто укутывает, оплетает коконом.
— Осмотри меня сам, — шумно втягиваю воздух. — Не надо врача.
— Серьезно?
— Пожалуйста.
Его губы прижимаются к моему лбу.
Не целуют.
Пробуют температуру.
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь трогал меня, — всхлипываю, нервно облизываю припухшие губы.
Он относит меня на смятую постель, укладывает на живот, собирает влажные волосы в пучок, поглаживает макушку.
— Ты прочел мой дневник, — шепчу я. — Изучил весь подростковый бред. Тупую рефлексию, бездарные сочинения. Так нечестно. Неправильно.
Резко тянет за волосы. Дергает. Намеренно причиняет боль. Заставляет закричать, содрогнуться всем телом. Вынуждает запрокинуть голову назад.
Вглядывается в мои глаза.
Вглядывается в меня."
"Задерживает взор на истерзанных губах. Ухмыляется, явно хочет произнести очередную колкость. Гадость. Пошлость. Унизить, растоптать. Втоптать в грязь. Уязвить, обдать ядовитым презрением.
Но я сбиваю его с толку.
Сбиваю саму себя.
Переворачиваю нашу игру.
— Господи, — бормочу. — Твой глаз. Надо срочно обработать. Прошу, позволь…
Кожа вокруг выглядит пугающе. Темнеет, синеет, приобретает жуткий оттенок. Веки опухают.
— Пройдет, — отрезает фон Вейганд.
И выпускает мои волосы из пальцев.
— Нет, пожалуйста, — приподнимаюсь, льну к нему невольно. — Нужно приложить что-нибудь холодное, снять отек.
— Лежать! — его рык принуждает задрожать.
— Позволь мне обработать.
Крупная ладонь опускается на спину. Давит между лопаток. Вдавливает в кровать.
— Лежать, — повторяет чуть смягчая тон. — Иначе опять кровь польет.
— Я не…
— Заткнись.
— Я просто…
— Молчать.
Не самый худший диалог.