— Может быть, — ровно говорит барон.
— Но я люблю его.
Поднимаю голову.
Выше.
Смотрю в глаза.
Мой Бог.
Эти жуткие глаза.
Такие чужие.
И такие родные.
Жестокие.
Глаза убийцы.
Палача.
Безжалостные глаза.
Бездонные.
Пустые.
Ничего не выражающие.
И горящие.
Обжигающие.
Глаза, которым позавидует сам Сатана.
— Я люблю его, — повторяю тверже.
— Любовь — не самая надежная валюта, — усмехается Валленберг.
— Я буду с ним, — поджимаю губы. — До конца.
— До чьего конца? — спрашивает вкрадчиво.
Обходит меня.
— Ты не самый плохой вариант, — шепчет на ухо. — Лучше чем его шлюха-жена.
— Благодарю, — бросаю нервно. — Так приятно.
— Он разрушит тебя, — продолжает без особого выражения. — Ты слаба.
Его дыхание выжигает на мне клеймо.
Дергаюсь рефлекторно.
— Это мы еще посмотрим, — стараюсь унять дрожь в голосе.
— Ты можешь обмануть себя, — отвечает ровно. — Но не меня.
Проклятье.
Лишь его чудовищный акцент спасает от буйного помешательства.
Так похоже на фон Вейганда, что даже страшно.
Я делаю вдох."
"Но я уже не в силах сделать выдох.
Валленберг прав.
Кто я такая?
Как я посмела?
На что посягаю?
Просто девчонка.
Без рода.
Без племени.
Обычная пешка.
Таких ведь тысячи.
— Ну и что? — резко поворачиваюсь, смотрю прямо на него: — Разве вам не наплевать? Хочу и разрушаюсь. Хочу и погибаю. Это моя жизнь. Мои чертовы правила.
— А не надо погибать, — заявляет холодно. — Стань сильнее.
— Что за игру вы ведете? — спрашиваю тихо.
— Я же сказал, — его губы змеятся в ледяной усмешке.
— Тогда помогите Алексу.
— Он сам себе поможет.
— Значит, и я тоже.
Валленберг склоняется надо мной.
Как коршун над добычей.
— Я хочу, чтобы ты стала сильнее, — произносит медленно. — Ты знаешь как это? Ты понимаешь значение слова «сила»?
— Примерно, — выдаю почти беззвучно.
— Тебе очень повезет, если Алекс не вернется.
— Что вы такое…
— Однажды он забьет тебя до смерти.
— Нет!
Вскидываю руки, призывая его замолчать.
Только куда там.
— Он сорвется.
— Нет, — мотаю головой. — Нет.
— Он и сам не заметит как.
— Хватит, вы не…
— Поверь, я знаю.
— Ничего вы не знаете! — опять срываюсь на крик.
— Он уже потерял контроль.
— Это не так, — бормочу как в лихорадке.
— Ты должна уйти.
Будто ушат студеной воды.
Отступаю назад.
— Что? — посмеиваюсь. — Вот как. Вот откуда вся забота. Вы хотите от меня избавиться, отделаться от забракованного варианта.
— Я хочу дать тебе шанс.