— Выпороть бы тебя, — говорит Валленберг, говорит так, будто подразумевает совсем не порку кнутом, а после милостиво добавляет: — Но я оставлю это для Алекса.
— Вам пора, — сообщаю вкрадчиво. — Проваливайте.
— Повтори.
— Убирайтесь, — превозмогаю жгучую боль и усмехаюсь.
Я пешка.
Но он не мой король.
— И кто это говорит? — холодно интересуется барон.
— Я, — отвечаю коротко.
— Я должен послушать какую-то девку? — насмехается. — Шлюху?
— Его девку, — продолжаю улыбаться, хотя щеку сводит судорога. — Его шлюху.
— Неплохо, — кивает. — Уже лучше.
Достаёт бутылку виски из бара. Берёт нож.
Наблюдаю за ним как заворожённая.
Нож для колки льда. И всё же. Я очень удивляюсь, когда он вонзает его в лёд, а не в моё призывно обнажённое горло.
Вынуждена признать, ему идёт. Отблески стали. Осколки. Льда. Пополам с осколками моего самообладания.
Он не лгал и не преувеличивал свой талант. Он и правда умеет обращаться с ножом. Это видно по каждому его движению.
— Твоё здоровье.
Валленберг протягивает мне стакан со льдом, а себе наливает виски.
— Вы не… — осекаюсь.
— Приложи лёд к лицу, чтобы не осталось синяков.
— После всего, что я, — запинаюсь. — Вы так спокойно…. вы что…
— А что я? — насмешливо выгибает бровь.
И правда.
Что такого.
Обычный разговор.
— Не убьёте меня? — спрашиваю тихо.
— Это надо заслужить, — отвечает иронично.
Все так общаются.
Ничего необычного.
Ничего примечательного.
— Сколько же на тебя давить, чтобы получить отпор, — вдруг заявляет он, подходит вплотную.
— Я вас не понимаю, — качаю головой. — Совсем не понимаю.
— Ты рабыня, — произносит ровно. — Алексу нужна равная.
Вот и опять.
Новый удар под дых.
Ставлю стакан со льдом на кровать.
— Я не…
— Я хочу достойную пару для своего внука.
— И даете понять, что таковой меня не считаете, — бросаю с горечью. — Я из Украины. Мой бизнес всегда вертелся вокруг развода престарелых иностранцев на деньги. У меня весьма сомнительная биография.
Валленберг прикладывает лезвие ножа к моим губам.
Призывает заткнуться.
Приказывает."
"— Не важно, что считаю я, — говорит барон.
Сталь опускается к горлу.
Скользит легко.
Едва касается кожи.
А мне совсем не холодно.
Под льдом растекается жидкий огонь.
— Важно, возьмешь ли ты эту роль?
***
Если смотреть на солнце достаточно долго, то оно уступит мрачному тону моих мыслей и поспешит скрыться за грозовыми тучами. Без вариантов.