Или нет? Разве мир не вращается вокруг моих желаний? Не верю, так не бывает.
Я смотрю на солнце. Уже достаточно долго. Более чем достаточно. Только ничего не происходит. Хотя и туч нет. Даже на горизонте — ни облака. Некуда прятаться.
Сегодня удивительно ясная погода. Просторная комната переполнена светом. Все шторы раздвинуты. Огромный стол сервирован на двух персон. Прямо передо мной Вальтер Валленберг нарезает яблоко. А мог бы нарезать врагов.
Говорю же, удивительно ясно кругом.
Идеальное утро.
— Это правда, что «Майн Кампф» ваша любимая книга? — завожу непринужденную светскую беседу.
— Я могу процитировать ее с любого места, — говорит барон.
— Никогда бы не подумала, — протягиваю с нарочитым удивлением.
— Почему же? — усмехается. — У меня отличная память.
— Понятно, — киваю. — Наверное, при каждом прочтении открываете новые интересные моменты.
— Я прочел это один раз.
— И сразу выучили наизусть? — невольно хлопаю ресницами.
— Моя память — проклятье и благословение, — пожимает плечами.
— Вы настолько легко все запоминаете?
— Забывать гораздо труднее.
Но не труднее, чем анализировать подобные ответы. Рядом с ним я чувствую себя полной идиоткой. Хотя нет… я и есть самая настоящая идиотка, если надеюсь вывести матерого гада на чистую воду.
— Зеленое яблоко, — поглядываю на его тарелку. — Вы серьезно?
— Я завтракаю так почти сто лет подряд, — невозмутимо заявляет Валленберг.
Седина. Морщины. Годы никого не щадят. Только черт раздери, этот ублюдок не выглядит на свой возраст.
— Ваш секрет реально работает, — говорю я.
— Здоровый образ жизни, — говорит он.
Решаю пропустить ремарку о том, как вчера вечером была практически опустошена бутылка виски. Причем единолично.
В конце концов, существуют вопросы куда любопытнее.
— А вы встречали Гитлера? — смотрю на него в упор.
— Как тебя сейчас, — произносит ровно. — И даже ближе.
Внутри саднит от этого сравнения.
Морщусь.
— Я жал ему руку, — продолжает дальше. — Великий день.
— Для кого?
— Для фюрера, разумеется, — хмыкает. — Он сказал, такие воины как я огромная редкость. И Дьявол не даст мне соврать: он был прав.
Его глаза горят столь ярко, что моим глазам становится больно. Отвожу взгляд, перевожу внимание на овсяную кашу, ковыряю вязкую субстанцию ложкой. В горле встает ком, который очень сложно проглотить.
— А вам не хотелось его убить? — спрашиваю, взирая в пустоту.