Плохие девочки не плачут. Книга 3

Чашка выпадает из враз ослабевших пальцев, раскалывается на части, на фрагменты, жидкость растекается по полу.

Сознание сковывает темнота.

Пустота.

Жуткая.

Звенящая.

Где я?

Вздрагиваю. Шарю руками вокруг, ощупываю свою постель. Ладони леденеют от соприкосновения с шершавой поверхностью.

Обмираю изнутри. Цепенею.

Проклятье.

Под моей спиной отнюдь не кровать. Ощущаю взмокшей кожей. Резко и четко. Так, что пронимает аж до печени. И глубже.

Пожалуйста.

Нет.

Нет, нет.

Не так быстро.

— Самые лучшие вещи случаются неожиданно, — услужливо подсказывает внутренний голос и тут же бьет прикладом в затылок: — Кстати, самые дерьмовые тоже.

Открываю глаза.

Тьма.

Взирает прямо на меня.

Повсюду — тьма.

Я ослепла?

Лихорадочно моргаю, нервно потираю веки. Картина остается прежней. Никак не меняется.

Холод пленяет по рукам и ногам, будто защелкивает железные кандалы.

Всхлипываю, зажимаю рот, сдерживаю дикий вопль.

— Ты же хотела, чтоб за волосы да в подвал, — насмешливо продолжает мой извечный собеседник.

— Вот и настал твой звездный час.

— Заткнись, — беззлобно бросаю я.

Звук собственного голоса немного отрезвляет.

Дыши.

Еще рано паниковать.

Это только первый акт.

И вообще главную героиню не могут убить. Тут не роман Джорджа Мартина, а сопливая дамская мелодрама. Сейчас фон Вейганд приползет на коленях, достанет обручальное кольцо, затянет пронзительную серенаду, и мы разрыдаемся от умиления.

Мы.

Наше величество, госпожа Подольская…

Так, стоп.

Меня накрывает очередная галлюцинация или здесь и правда вспыхивает свет?

Хотя «вспыхивает» — слишком громко сказано, скорее уж разгорается.

Неспешно набирает силу. Мерцает, точно подсвечивает каменные стены изнутри. Зарождается на дне бездны и отражается из глубины. Вынуждает тьму отступить.

Я стараюсь выровнять дыхание. Отчаянно. Я стараюсь поверить в то, что ничего плохого не произойдет. Но это все труднее и труднее. Это почти нереально.

До боли знакомые очертания вспарывают сознание. Контуры проступают четче, врезаются в разум как остро заточенный нож.

Ошибка исключена.

Жидкий лед стекает вдоль позвоночника. Тягучая судорога сводит желудок.

Я напрасно пытаюсь сглотнуть.

Пробую дернуться.

Шевельнуться.

Я заворожена.

Диким ужасом.

Приворожена.

Сражена.

Уничтожена.

Я ухожу под лед.

И темные воды смыкаются над головой. И нечем дышать. И колючий ком забивается в горле. И тело жалит жгучий холод. И на ребра обрушивается стальной молот.

Даже бой крови не нарушает тишину.