Хотя это его привычный режим. Спокойное состояние. Равнодушное. Флегматичное. Еще рано переживать.
Фон Вейганд приближается ко мне вплотную. Неотвратимо. Неизбежно. Накрывает мрачной тенью. Нависает несокрушимой скалой.
Он поднимает руку, заносит над моей головой, будто для удара. Властный, порывистый жест. Угроза, ощутимая кожей. Осязаемая. Продирающая до нутра.
Невольно вздрагиваю. Очень стараюсь слиться в единое целое со стеной позади. Мигом вжимаюсь в гладкую поверхность, буквально врастаю туда.
Сейчас это произойдет.
Но фон Вейганд просто проводит ладонью по воздуху. Прямо перед моим лицом. Точно ласкает. Жутко. Пугающе. Странно. Как тогда. В гребаном подвале. Накануне казни.
Супер. Теперь самое время упасть в обморок. Давай, рухни камнем вниз.
— Твоя взяла, — говорит мой палач.
И опускается на колени. Склоняет голову. Трется щекой о мой голый живот, накрывает бедра крупными ладонями.
Что происходит?
Хитрый план. Трюк. Очередная изощренная издевка.
Я не понимаю. Не верю. Не покупаюсь.
Как?!
Потираю взмокшие виски, отчаянно пробую разогнать кровь, что в жилах застыла вековечным льдом. Смотрю на свои ладони, словно вижу впервые. Изучаю змеей вьющийся шрам.
Неужели это фон Вейганд хотел показать?
Теперь. Тогда. Всегда.
Я сумею остановиться. Чую грань. Я замру за чертой. Только верь. Откройся и покорись, подчинись моей темной воле. До последнего вздоха.
Тайный знак. Метка. Судьба.
У нас одинаковый шрам. Путь один. Сквозь пекло к небесам. И обратно. По порочному кругу. Опять и опять. Связь нельзя разорвать.
Кем бы не были. Где бы не жили. Нас будет тянуть. Тело в тело. Плоть в плоть. Неудержимо. Не красной нитью. Ножом. Друг в друга.
Столько боли. И слез. Ран. Внутри и снаружи. Шепот сбитого пульса становится глуше и глуше.
Кружим в танце. На жизнь и на смерть. Враждуем. И дружим. Выгрызаем надежду посреди зимней стужи.
Мы не тлеем. Гибнем. Горим. Не каждый поймет. Одобрит. Оценит. Почему столь сильно влечет погребальный костер.
Нет конца. Нет точки. За каждым обрывом таится начало.
Свет и тьма. Просто слова.
А чувства выше. Всегда.
— Я не… — осекаюсь.
Не знаю, что сказать. Правда. Без шуток. Не каждый день мужчины опускаются передо мной на колени. Особенно «фон Вейганды».
Первый раз такое, если честно.
Ноги слабеют. Подрагивают. Подгибаются непроизвольно. Сами собой.