Он мой по праву рождения, но эти воссиявшие хэссы не согласны, – пыхтела она сердито.
– Это где выдают такие права? – уточнила я, судорожно проверяя именной растр под мантией. На месте, фу-у-ух.
– Ох, Лиза, Лиза… Ну и темное ты дитя, – простонала Милана и указала пальцем на себя. На золотисто-желтые глаза, на канареечный полушубок, на песочно-белые волосы. Подняла бровь, мол, никого не напоминаю? И, не дождавшись желанной реакции, ответила: – Лавра – моя мать.
– У богинь бывают дети?!
От шокирующей новости я заглатывала морозный воздух, как рыба, выброшенная на лед.
– А младшие, по-твоему, откуда берутся?
– Я ставила на почкование, – ответила ей угрюмо.
Выходит, это чудо… чудовище пубертатное… кто-то породил? Мама с папой?
– Богиням порой становится скучно. Они лениво сползают с золотых облаков, накидывают на плечи земную оболочку и халатик… и спускаются к любимчикам, – Миланка в непристойном намеке поиграла бровями. – О да, Лиза, не удивлюсь, если Вергана прикарманила несколько «талончиков» в благодатных номерах по третьей улице.
– Ну фу!
В голове крутилось и пенилось что-то возмущенное. В духе «использования служебного положения» или модного ныне «харассмента»… Разве можно эксплуатировать подопечных столь низким постельным образом?
Габ, конечно, всесторонне выдающийся экземпляр… Кругосветками тренированный… Но с богиней?!
– Ой, уверена, он не жаловался, – отмахнулась Миланка. – Словом, и такое бывает.
– То есть ты дочь Лавры и смертного? – сощурилась я, подбираясь к сути.
– Я – нет. Я история особая… Ставлю свою земную жизнь на то, что папаша тоже был небожителем. Не из местных. Впрочем, мы не знакомы, – поморщилась Милана, и в воздухе повисло чувство неловкости.
Выходит, она сирота? Мать утрачена, отец не соизволил познакомиться, в графе «известные родственники» прочерк.
Хотя при таком нраве… И друзей-то завести трудно.
– Надеешься, что они позволят тебе воссиять и забрать пятый сезон? – поперхнулась я. – Потому что так справедливо?
Юношеский максимализм во всей красе!
При всей своей «темноте», я догадывалась, что свой кусок подношений Вергана, Триксет и Шария из зубов не выпустят. Они неплохо устроились, распилив сладкий пирог на троих.