Еремеев поморщился:
– Слушайте, я просто хотел помочь, коль скоро у меня есть человек…
– Вот именно, – Веру Ивановну было уже не остановить, – человек! Все во имя человека, все для блага человека! Забыли только прилагательное «нужного».
– Слушайте, вы прямо диссидентка.
– Ничего подобного! Я люблю свою Родину, только почему-то надо все время делать усилие для этого. Все время не благодаря, а вопреки!
Еремеев засмеялся:
– Так это самое усилие, дорогая Вера Ивановна, это и есть патриотизм. Меня, знаете ли, Родина не обижала, а все равно пришлось сделать довольно-таки немаленькое усилие, чтобы сесть в железную коробку и взлететь, каждую секунду рискуя получить ракету в задницу.
Она вдруг вспомнила мужа и отвернулась, чтобы скрыть накипающие на глаза слезы. Он тоже не разрешал ей ругаться на правительство. Говорил, что власть – это одно, а Родина – совсем другое, и она в сердце каждого человека, и если любишь свою страну, то надо не возмущаться, а исполнять свой долг.
«Вот и исполнил, – вздохнула Вера Ивановна, – но иначе я бы так его не любила.
– Сколько мне примерно еще осталось? – перебил Еремеев ее мысли.
– То есть?
– Ну со всеми кассациями, апелляциями и помилованиями?
– Помилование только для тех, кто признает вину.
– Тогда его вычеркиваем.
– Не будете признаваться?
– Нет.
– Воля ваша. Тогда около года.
– Приличный срок. Можно выучить язык или написать книгу.
– Давайте вы потом обдумаете, чем скрасить свой досуг, – вскипела Вера Ивановна, – а пока я тут, сосредоточьтесь и попробуйте представить мне вразумительное объяснение, как так вышло, что все улики указывают на вас?
Еремеев развел руками.
– Что-то одно можно признать случайностью, но когда все бьет в одну точку, тут уже простите меня, но обвинительное заключение представляется вполне обоснованным. Поэтому, Алексей Ильич, если хотите бороться, то вы должны по часам, а то и по минутам перетрясти свое прошлое и понять, что в нем не так.
– Все так, уверяю вас.
– Тем не менее вы здесь.
Еремеев засмеялся:
– Не поспоришь.
* * *В субботу утром из Москвы приехала на «Красной стреле» Ангелина Григорьевна и против обыкновения пожелала остановиться у сына.
Генеральная уборка и приготовление праздничного завтрака немного отвлекли Ларису от отчаяния, и на несколько минут удалось даже притвориться перед самой собой, будто ничего не было, и она – настоящая хорошая жена, а Алексей был всего лишь тяжелым сном.