Джим подхватил его ношу и выволок вместе с носильщиком.
– Скорее заводи машину, мы едем в Рион!
– Да, я помню…
Толстяк с окровавленным лицом заковылял к покрытому слоем копоти «фаэтону». Оставив ненадолго винтовки и боезапас, Джим первым делом перетащил на заднее сиденье Тони. Тот по-прежнему был в беспамятстве, кровь изо рта и носа у него идти перестала, но мышцы время от времени вздрагивали от судорог.
Схватив обе КПТ, кофры и оглядываясь на появившихся неподалеку зевак, Джим на одних жилах подбежал к «фаэтону», забросил назад, рядом с Тони, оружие и скомандовал:
– Гони!
– А он живой? – не ко времени спросил Финштейн, заводя двигатель.
– Я что тебе сказал, сука! – заорал Джим и двинул водителя в ухо.
Финштейн резко отпустил сцепление, и «фаэтон», сорвавшись с места, запрыгал по ухабам, нещадно колотясь днищем о камни.
– На дорогу, на дорогу давай!
– Я стараюсь!
Кабатчик судорожно дергал руль, забыв снять ногу с педали газа. Это пришлось сделать Джиму, и машина сразу успокоилась.
– Нам нужно на юг, в Рион, ты помнишь?
Джим сдернул бейсболку и вытер ею лицо, отчего оно стало черным от пыли и копоти.
– Нам придется выехать в город, другой возможности пробраться на шоссе нет!
– Выезжай…
Джим проверил магазин трофейного пистолета. У него в запасе оставались еще семнадцать выстрелов. Не так мало, если не вступать в затяжные бои.
Сзади застонал Тони, Джим обернулся, но напарник еще не пришел в себя.
«Все наладится, все обязательно наладится», – повторял про себя Джим.
Джим не без удовольствия смотрел на стоявших у булочной старушек, на мигающие огни светофора и выходивших из автобуса пассажиров.
Где эта жизнь, в которой остались девушки, книжки, походы в кино и кофейня с пирожными? Джим с Тони попали в переплет сразу после школы, и у них не было времени на постепенное взросление.
– Стой! Куда рулишь! – закричал Джим.
Проскочивший мимо автомобиль слегка задел «фаэтон» по крылу, но, что самое неприятное, это была полицейская машина.