Ну, да, ещё Фредо и доктор Лилиан, но Фредо её одну не оставит, а Лилиан сказала, что ещё с рукой Ричарда не закончила. Так что методом исключения был назначен Грегори.
Уходя кошачьей походкой и подрагивая пятнистым хвостом на очень человеческой задней стороне, Грегори проинформировал меня:
— Мне сегодня быть на сцене в «Запретном плоде», а в таком виде я туда не могу идти. Жан-Клоду придётся поискать мне замену.
Он по-кошачьи показал зубы и скрылся за углом.
— Что значит — должен быть на сцене? — спросила Клер.
— Он стриптизер в «Запретном плоде», — объяснила я.
Рот её сложился в изумлённое «о». Не знаю, почему, разве что мир её настолько защищён, что оказаться в одной машине со стриптизером — событие. Ради её рассудка я понадеялась, что мир её все же пошире.
— Но я не поняла, почему он не может сегодня… — она сделала неопределённый жест рукой, — выступать?
Ричард избавил меня от необходимости читать лекцию.
— Не забывай, что после превращения в животное тебе приходится сохранять этот вид шесть-восемь часов.
— Я думала, это потому что я новенькая.
Ричард мотнул головой, поморщился от боли при этом жесте и сказал:
— Нет, большинство оборотней проводят от шести до восьми часов в зверином облике, а потом, после возвращения человеческого образа, теряют сознание на два-четыре часа.
— Сядь, — сказала доктор Лилиан, и по голосу было слышно, что неповиновения она не ожидает.
Он опустился на тот же стул, с которого встал. Возле глаз и губ у него залегли складки, какие бывают, когда по-настоящему больно.
"Клер попыталась помочь ему сесть, но не знала, видно, как его держать, потому что он здоровой рукой опёрся на стол. Она как-то неуверенно наклонилась над ним, желая помочь, но не зная, как.
— Но ты ведь не остаёшься в облике зверя шесть часов, и не теряешь сознание, превращаясь обратно.
— Он — твой Ульфрик, — сказал Фредо. — Царь слабым не бывает.
Голос у него был слишком низкий даже для его широкой груди.
Клер покосилась на него, будто ей неуютно было в его присутствии.
— А ты тоже теряешь сознание, возвращаясь в человеческий вид? — спросила она таким же неуверенным, как взгляд, голосом.
— Нет.
— А я да, — сказал Натэниел и улыбнулся ей. — Остальных не спрашивай, тебе будет неприятно, потому что они тоже не отключаются.
— А ты давно уже… — голос изменил ей.
— Леопард-оборотень? — договорил он за неё.
Она кивнула.
— Три года.
Я быстренько прикинула в уме.