— То есть Габриэль тебя обратил, когда тебе было семнадцать?
— Да.
— Это было противозаконно.
— В большинстве штатов считается противозаконно заражать кого бы то ни было потенциально смертельной болезнью, независимо от возраста и добровольности, — заметил Ричард.
Я мотнула головой:
— Знаешь, я начинаю относиться к ликантропии, как закон к вампиризму. Если тебе уже есть восемнадцать, можешь выбирать сам.
— Закон трактует их по-разному, — сказал Ричард.
Я это знала, но проведя столько времени среди оборотней, как-то упустила из виду.
— Да, я забыла.
— А ты — федеральный маршал, — сказал Ричард, но этому язвительному комментарию не хватало остроты, потому что Ричард при этом согнулся от боли.
— Тебя сильно порвали?
— На это отвечу я, — сказала доктор Лилиан. Она улыбалась, но глаза у неё были серьёзными. — Будь он человеком, у него были бы все шансы, что рука не восстановится. Объём движений процентов пятьдесят от нормы или меньше. Твой вампир оторвал мышцы и связки на всем плече и на груди около плеча.
— Но он же не человек, — ответила я, — и у него заживёт.
Насчёт «твоего вампира» я пропустила мимо ушей. Доктор Лилиан мне нравится, и затевать с ней перебранку я не хотела.
— Заживёт, но на это уйдут дни или недели, если он не станет перекидываться.
— Обещаю, что перекинусь волком, как только приеду домой.
Она посмотрела на него таким взглядом, будто не поверила.
— То, что я почти сразу могу вернуться в человеческий облик, ещё не значит, что мне это проходит даром. Я предпочёл бы сегодня не быть выжатым досуха.
Очевидно, он объяснял в основном Клер, чем кому-либо ещё. Она действительно была новенькой.
— Так что я подожду до дому, и Клер не придётся объяснять, почему она возит в машине вервольфа.
Это прозвучало несколько жёлчно.
— Раз он не хочет говорить, скажу я. Я слишком новенькая, и когда кто-то из моей стаи перекидывается, это может вызвать перемену и у меня.
Она опустила глаза, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.
Ричард взял её за руку:
— Клер, ничего страшного, у всех поначалу те же проблемы.
Все кивнули, кто-то сказал «да». Она слегка приободрилась. Теперь она выглядела моложе, чем мне показалось поначалу — двадцать четыре, максимум двадцать пять. Если бы она не была новой подружкой Ричарда, я бы спросила, а так вышло бы, что я лезу не в своё дело.