— Всякий, кто спрашивает «ты мне веришь?» или «ты мне не веришь?», доверия не заслуживает.
— Так что ты мне не веришь, — заключил он, и улыбка его слегка увяла.
— Я этого не говорила.
— А что же ты сказала, ma petite? — спросил Жан-Клод.
— Я сказала «да».
Ричард нахмурился озадаченно. У Жан-Клода на лбу залегла морщинка — то есть учитывая его непроницаемость, он мрачно нахмурился.
— Да, — сказала я.
Жан-Клод улыбнулся. Ричард не сразу сообразил.
— Да, — повторил он. Я кивнула.
— Да, — сказал он ещё раз.
Он улыбнулся, и улыбка была чудесной. Та улыбка, от которой он кажется моложе, свободнее, больше… больше похожим на себя самого.
Я сама почувствовала, как расплываюсь в улыбке, не в силах остановиться и не желая останавливаться.
— Да, — сказал он, улыбаясь.
— Да, — повторила я.
— Наконец-то, — сказал Жан-Клод, и он тоже улыбался.
Глава шестидесятая
Руки Жан-Клода сомкнулись на моих руках, тело его вытянулось в изголовье кровати. Подушки давно разлетелись по полу, остались только шёлковые простыни и мы трое.
Он взял меня руками за предплечья, чуть ниже, чем держал Жан-Клод, обернул мои руки своими большими ладонями и повёл вниз. Касался он только моих рук, то есть весьма невинного места, но движение было медленным, чувственным, с едва заметным прикосновением ногтей как знаком чего-то более твёрдого и куда более опасного.
Я ждала, что его руки придут к моим грудям, но нет. Он повёл ладонями по бокам, чуть ниже, едва коснувшись краёв груди, и повёл дальше вниз. От этого легчайшего прикосновения у меня дыхание спёрло в горле, глаза закрылись, я задрожала под его руками.
Эти руки, такие большие, что накрывали ребра и почти встречались у меня на талии, эти большие пальцы, прижатые ниже пупка, внизу живота. Я ждала, чтобы его руки ушли вниз, а он, точно так как наверху, обошёл по бокам. Провёл уверенным, длинным, медленным движением ладоней и ногтей, не задев даже края лобкового сочленения, касаясь только боков, бёдер, но ничего кроме.