— С ними надо трахаться, чтобы работать не хуже тебя?
Я вытаращила глаза:
— Боже мой, неужто ты злишься, что я встречаюсь с Натэниелом, а у тебя не получилось?
— Я тебя видела вчера в клубе.
Было в моей жизни время, когда я сказала бы: «В Запретном плоде?», но прошли времена, когда я выдавала информацию.
— А что за клуб?
Её глаза вдруг стали глазами копа — может быть, чуть более враждебными, чем надо, но холодными и такими, будто меня насквозь видят. Наполовину это было правдой, наполовину ложью. Она не столько знала, сколько показывал этот взгляд, но больше, чем я хотела бы.
— Анита, не финти.
Так-так, переходим на имена.
— Финтить я не слишком умею, Джессика, а потому и делаю это редко.
Она сильнее сжала руками колени. Наверное, чтобы не вцепиться в меня.
— Ладно, в «Запретном плоде». Я там тебя вчера видела.
Я ничего не выразила на лице, потому что у меня хватило времени собраться. Я только заморгала и слегка ей улыбнулась — благожелательной, пустой улыбкой. А под черепом у меня вертелись мысли.
Я чуть не сказала: «А я тебя не видела», но не стала помогать ей заполнять пробелы.
— Значит, ты меня видела в «Запретном плоде». У меня роман с его владельцем.
Она отвернулась к припаркованным машинам — а за ними стоял фургон телевизионщиков. Постовой, который все ещё натягивал жёлтую ленту, чтобы отгородить парковку, уставился на фургон. Не надо ли предупредить Зебровски?
Арнет повернулась и крикнула:
— Маркони! Пойди скажи Зебровски, что телевидение приехало.
— Твою мать, — сказал Маркони с неподдельным чувством и пошёл к входной двери.
Смотри ты! Похоже, я только подумала, и кто-то тут же сделал то, о чем я подумала. Класс. Я постараюсь использовать эту силу только для добрых дел.
Она снова обернулась ко мне:
— И как у тебя получается крутить роман с ним и с Натэниелом одновременно?
— Везение, я думаю.
Если бы взгляды могли ранить, этот бы сделал во мне дырку.
— Это не ответ, это уход от ответа.
Я вздохнула:
— Послушай, Джессика, на этот конкретный вопрос я тебе отвечать не обязана. С кем я встречаюсь, почему и как — совершенно тебя не касается.
Светло-карие глаза потемнели. Я поняла, что это они у неё такие, когда она в ярости.
— Я хотела прийти и увидеть Натэниела без тебя. Я думала, если ты не будешь мешать…
Она снова отвернулась, уставилась на машины и на зевак, которых оттесняли постовые.