Плавал я на пароходиках, всегда с них хоть что-то на берегу видно. Может, заблуждаюсь.
– Полагаешь, нас запулило в мир неведомый? – На лице Рипы нет выражения, которое можно было бы истолковать. – Смотри, ивы, вон вяз и клены. Я не ботаник, но эти деревья часто встречаются. Клены вообще обычно сажают в лесополосах вдоль железных дорог, поэтому и растут они повсеместно. Однако лиса непуганая. – Славка проследил за Рипиным взглядом. Точно. Остромордая собачка с пушистым хвостом метрах в двадцати поглядывает в их сторону, что-то выскребая лапой из земли.
Встал. Лиса напряглась, но занятие свое не прервала. Только немного повернулась, так, чтобы удобнее стало задать стрекача.
А солнышко здесь серьезное. Всего-то прошлись по песочку, а кожа на икрах ног и предплечьях уже полна самых сильных ощущений.
– Ты как, белокожая, легко сгораешь?
– Обычно легко сгораю и облупляюсь. А на этом солнышке в два счета обуглюсь, и буду лежать и поскуливать. В общем, если идти, то только короткими перебежками от тени до тени.
Дернул травинку. Легко оторвалась у самого корня. Другую. Эта лопнула в месте, за которое ухватился. А вот третья поддаваться не захотела. Пришлось вставать, отламывать от нижних сухих сучьев не названного Рипой дерева палочку, наматывать на нее верхнюю часть стебля и вырывать из грунта, держа двумя руками, за счет силы ног. Травина прямая с редкими невыразительными листиками оказалась удивительно прочной.
Вот они-то ему и нужны. Технология добычи отработана, за дело!
Вообще-то и трава здесь растет непривычно.
"Когда принес туда, где сидела его спутница, вторую охапку, получил на голову шапку, живо напомнившую головной убор Страшилы Мудрого, сидящего на колу на краю пшеничного поля.