Гефестион как-то неловко, словно стесняясь, что болен, усмехнулся:
– Еще не умираю.
Александр встал, заглянул в кратер, стоявший на столе. Вино блестело на самом дне.
– Клянусь Зевсом, ты опять пил, Гефестион! Тебе нельзя пить вина, разве ты не знаешь?
– Меня мучит жажда. Как в Гедросии.
О, эта Гедросия! Она живет в них, в их крови, в их мозгу… Они прошли через ее губительное дыхание, они победили ее. Но так ли это? Не мстит ли им Гедросия за эту победу?
– Нам предстоит много дел, Гефестион. Мы с тобою построим новые корабли и обогнем Аравию.
– Да, да, Александр…
Темные, пылающие глаза Гефестиона глядели куда-то в пространство. Александр, увлеченный своими замыслами, продолжал:"
"– Я думаю, надо будет заселить берега Персидского залива – там пустынно.
– Я ее скоро сброшу, Александр.
– Скоро?
Мгновение он смотрел на Гефестиона остановившимися глазами. Александр уловил тайный смысл этого короткого слова и поспешно вышел, стараясь сдержать рыдание. Нет, боги не допустят этого!
Это была осень 324 года до нашей эры. Над Экбатанами сияло ясное прохладное небо.
Александр приносил щедрые жертвы богам – за его военное счастье, за его удачи, за его славу… И неслышимо для окружающих шептал тайную молитву – пусть боги не отнимают у него Гефестиона.
Боевые состязания и состязания музыкантов и певцов. Состязания гимнастические и веселые, нарядные процессии в честь бога Диониса. После зрелищ – пиры. После пиров – снова на стадий…[127] И люди, и боги были счастливы.
И только Александр не мог ни пить, ни веселиться, как прежде.
Гефестион следил за ним благодарными глазами, но чувствовал, как, несмотря на все старания, жизнь уходит из его тела…
– Я не отпущу тебя, Гефестион. Нет, не отпущу. Этого не будет.