Время от времени он звонил в больницу, но врачи сообщали, что девушка по-прежнему в коме.
Одной из обязанностей Оливера было давать официальные обеды. Почетными гостями становились союзники по партии, известные спортсмены, актеры, влиятельные политики и церковные сановники. Джан оказалась гостеприимной и радушной хозяйкой, и присутствующие неизменно бывали очарованы этой привлекательной, полной достоинства женщиной. Как-то она сообщила Оливеру, что звонил отец.
– В следующий уик-энд он дает прием и просил нас приехать.
В эту субботу в роскошном доме сенатора Дэвиса Оливер пожимал руки самым влиятельным заправилам Вашингтона. Шампанское лилось рекой, недостатка в красивых женщинах не было, на стол подавались изысканные блюда, и Оливер чувствовал себя на седьмом небе. Как чудесна жизнь!
– Веселитесь, Оливер? – вежливо спросил подошедший Тейгер.
– Да. Прекрасный прием! Лучшего и пожелать нельзя.
– Кстати, о желаниях. Вчера Элизабет, моя дочурка, которой на днях исполнилось шесть, что-то закапризничала и с утра отказалась одеваться.
В этот момент в дверях появились запоздавшие гости, и сенатор Дэвис поспешил их встретить."
"Итальянский посол Атилио Пиконе, представительный мужчина лет шестидесяти со смуглым лицом уроженца Сицилии, осторожно поддерживал под локоть свою жену, одну из самых красивых женщин, когда-либо виденных Оливером. Сильва до замужества была известной актрисой и до сих пор пользовалась огромной популярностью в Италии. Неудивительно: огромные чувственные карие глаза, лицо мадонны и роскошные рубенсовские формы.
– Рад познакомиться, – учтиво поклонился тот, не в силах отвести взгляда от Сильвы.
– Я много слышала о вас, – улыбнулась женщина.
– Надеюсь, ничего особенно плохого.
– Я…
– Сенатор Дэвис весьма высокого мнения о вас, – вмешался муж.
– Польщен, – пробормотал Оливер, все еще глядя на Сильву.