Сегодня в этой комнате собрались многие из сильных мира сего. В углу о чем-то переговаривались три дамы, жены богатых и известных людей. Но насколько ему было известно, эти женщины сами играли далеко не последние роли в политике и бизнесе. Оливер поздоровался с каждой и, поговорив несколько минут, отошел. В этот момент к нему приблизилась Сильва Пиконе и протянула руку.
– Я давно ждала этой минуты, – прошептала она. Прекрасные глаза вызывающе сверкнули.
– Я тоже, – кивнул Оливер.
– Я знала, что вас изберут.
– Не могли бы мы поговорить позже? – едва слышно спросил Оливер.
– Конечно, – без малейшего колебания ответила она.
После ужина, когда собравшиеся танцевали в бальном зале под музыку военно-морского оркестра, Оливер смотрел на Сильву и думал: «Что за красавица! Какое великолепное тело!»
Вечер имел огромный успех.
На следующей неделе с первой страницы «Вашингтон трибюн» кричали огромные буквы заголовка:
ПРЕЗИДЕНТ ОБВИНЯЕТСЯ В ПОДТАСОВКЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ВЫБОРОВ!
Рассел, не веря собственным глазам, уставился на газетный лист.
Ответ он нашел в самом низу, где был напечатан список редколлегии:
«Издатель – Лесли Стюарт».
На следующей неделе в «Вашингтон трибюн» появилась еще одна сенсация:
ПРЕЗИДЕНТ БУДЕТ ДОПРОШЕН НАЛОГОВОЙ ПОЛИЦИЕЙ ШТАТА КЕНТУККИ ПО ПОВОДУ ФАЛЬШИВОЙ ДЕКЛАРАЦИИ О ДОХОДАХ
Полмесяца спустя «Вашингтон трибюн» напечатала еще одну разоблачительную статью:
БЫВШИЙ СЕКРЕТАРЬ ПРЕЗИДЕНТА РАССЕЛА ПОДАЕТ В СУД НА СВОЕГО БОССА, ОБВИНЯЯ ЕГО В СЕКСУАЛЬНЫХ ДОМОГАТЕЛЬСТВАХ
Дверь Овального кабинета с шумом распахнулась.
– Ты видел утреннюю газету?
– Да, но…
– Как ты мог сделать это, Оливер? Как ты…
– Да погоди же! Неужели не видишь, что творится, Джан? За всем этим стоит Лесли Стюарт. Уверен, она просто-напросто подкупила эту женщину! Пытается отплатить за то, что я бросил ее ради тебя! И сумела своего добиться! Надеюсь, этим все и ограничится!
– Оливер, – почти прокричал в трубку сенатор, – мне нужно поговорить с тобой.
– Я дома, Тодд.
Горничная провела Дэвиса в малую библиотеку. Оливер почтительно поднялся.
– Доброе утро.
– Да уж, «доброе», ничего не скажешь! – взорвался сенатор. – Эта баба не успокоится, пока не уничтожит нас!
– Не думаю.