– Он улыбается, и, приблизившись к нему, я добавляю: – Твои руки пробуждают во мне желание твоих прикосновений, твои губы – желание целовать их, а твой пенис… о бо-о-о-о-же! – говорю я, трогая его поверх брюк. – Он пробуждает во мне желание поиграть с тобой.
– Остановись, Джуд… остановись.
Меня разбирает смех. Он тоже смеется и, подарив мне один поцелуй, говорит:
– Хочу тебя заверить, что если я пробуждаю у тебя все это, то не хочу даже рассказывать, что во мне пробуждаешь ты.
– Хм-м-м-м, это становится интересно.
– Но…
– Ой… мне никогда не нравились эти «но».
– Нужно все делать спокойно, чтобы у нас больше не было повода для беспокойства.
– Ты абсолютно прав, – киваю я. – Но…
– Ха, у тебя тоже есть «но»! – смеется Эрик.
– …но я хочу с тобой поиграть.
Он не отвечает, зато улыбается. Это хороший знак.
Глава 26
На следующий день мне немного лучше, и я решаю отправиться за покупками вместе с сестрой, Фридой и Мартой. Мы все умопомрачительны и отлично проводим время. Я предлагаю перекусить в небольшой закусочной и, когда я макаю картошку в кетчуп, смотрю на нее и, смеясь, произношу:
– I love[31] подножный корм.
Сестра хмурится, услышав это прозвище, но прежде чем она могла что-то сказать, Фрида выпаливает:
– А когда Глен был у меня в животе, я называла его Eidechse[32].
Мы с Мартой хохочем, а Ракель спрашивает:
– И что это означает?
Смеясь, засовываю в рот еще одну жирную картофелину и отвечаю:
– Ящерица.
Когда мы выходим из закусочной, думаем пойти где-нибудь выпить кофе, но проходя мимо самого старинного пивного дома в Мюнхене, Хофбройхауса[33], решаем зайти туда, чтобы показать его моей сестре.
Ракель в полном восторге. У нее такое же выражение лица, какое было у меня, когда я впервые туда вошла, и теперь эта дамочка показывает нам свои способности пить пиво. Я поражена. Я не знала ее с этой стороны, и при виде того, что Марта и Фрида заказывают по четвертой порции, я весело замечаю:
– Ракель, если ты не остановишься, то домой вернешься на рогах.
Сестра бросает на меня взгляд и выпаливает:
– Поскольку ты не можешь пить, то я буду пить за двоих. – И, видя, что мы смеемся, добавляет: – Сейчас ты переживаешь самый дивный период беременности. Ну, ты сама знаешь, кислота, отекшие лодыжки, болезненные соски и чудесная утренняя тошнота.
– Ты так любезна, красавица, – подшучиваю я, и она отвечает:
– А, и то, о чем ты говорила, либидо в самом своем пике. У тебя как с ним, уже лучше?
Я не отвечаю.