– Как же я так сглупил, – сокрушенно вздохнул Сканлан, – разрешил ей войти. Но я же не думал…
– Да, конечно, – сочувственно кивнул Меллз. – Теперь вы понимаете, что такое контроль?
– Думаю, да. Хваи контролировали соплеменников, оказавшихся в плену. Похоже, они могут внедряться мгновенно. Неудивительно, что Лестер получил семьдесят четыре одинаково неверных ответа.
– На самом деле захват жертвы занимает часов пять, – сказал Меллз.
– Когда вы это поняли?
– Сегодня утром. Ваша жена уже была у них на крючке.
– Тогда почему… – Сканлан понял, что знает ответ, но все же не мог не спросить. – Почему не сказали мне утром? Или сейчас, когда она стучала в дверь?
– Вам? В вашем-то состоянии? Ну уж нет. Вы бы еще, чего доброго, устроили стрельбу. Я слишком уважаю миссис Сканлан, чтобы допустить это. – Он посмотрел на лежащую без сознания женщину, покачал головой и добавил: – Кроме того, я должен был испытать готовый прибор.
Он повернулся и направился к телефону.
Сканлан сунул бластер в карман. Потом снова достал его и сел на пол рядом с женой – лицом к двери.
В темном-темном космосе
На первый взгляд все шло как надо. Грузовоз «Персефона» чинно скользил в открытом пространстве по маршруту Земля – Марс. Штурман Дженкинс подпиливал ногти, размышляя, как потратить следующий гонорар. Бортмеханик Барстоу спал, а Мастерс – новый пилот – почитывал потрепанный экземпляр «Сыновей и любовников» Лоуренса из корабельной библиотеки.
За бортом царил почти полный вакуум. Почти – потому что в каждом кубическом сантиметре пространства легко обнаружить атом, а то и два; тут и там мелькает космический мусор.
На орбитальной земной станции экипаж набил трюмы грузом замороженных продуктов, скормил бортовому компьютеру кассеты с маршрутом и стартовал в сторону искусственного спутника Марса. Корабль шел на автопилоте, и экипаж маялся бездельем…
Однако в почти полном вакууме что-то незаметно переменилось.
Снаружи не было ничего, кроме частичек пыли: крохотных осколков металла и камня, слишком маленьких и незаметных для электронных систем наблюдения. Но вот «Персефона» миновала границу штормового фронта, и облако пыли постепенно стало сгущаться.