Хендрикс с трудом поднялся на ноги и пошел в кафетерий. Проглотив три бутерброда, отыскал раскладные кровати, заботливо предоставленные армией. Едва коснувшись головой подушки, он уснул.
Томлинсон разбудил его в полдень. Не в силах разлепить глаза, Хендрикс сидел на кровати с единственной мыслью, что завтра – последний день.
– Морган сказал, Алмуроа не пользуется кроватью, – сообщил Томлинсон. – Просто спит на полу. Первобытное безразличие к комфорту, как считаете?
– Возможно, – сказал Хендрикс, разминая затекшую шею.
– Не знаю, – ответил Томлинсон. – Кажется, его проверял Карнье.
Хендрикс протер глаза и последовал за Томлинсоном по коридору. В пустой просторной комнате три человека крутились вокруг детектора лжи. Карнье надзирал за его настройкой.
– Вы еще не слышали? – спросил он у вошедших. – Ирик спал вниз головой, уцепившись хвостом за потолочный кронштейн. – Карнье просто светился от радости. – По-моему, наглядное свидетельство варварства.
Хендрикс оставил коллег спорить о том, какой способ сна для чего больше характерен, и отправился на поиски Дженкинса.
Антрополог читал записки, которые громоздились перед ним целой стопой. Рядом на маленькой горелке весело пыхтел кофейник.
– Надеюсь, от детектора лжи будет хоть какой-то прок, – сказал Дженкинс. – Но я сильно сомневаюсь. Наливайте себе кофе. Есть какие-нибудь идеи?
– Ни единой, – ответил Хендрикс. – Все еще пытаюсь проснуться.
– Проблема вот еще в чем, – продолжил Дженкинс. – Как можно судить о цивилизации в целом по единственному ее представителю? Можно ли, к примеру, так судить о человеческой расе? Прошу прощения, у меня, кажется, не осталось сахара.
– Я люблю без сахара, – сказал Хендрикс. – А у вас есть идеи?
– Ни одной толковой. Зато ООН уже теребит меня, требуя решения. Они совершенно исключают возможность ошибки.
– Я тоже, – ответил Хендрикс, чувствуя, как оживает после глотка дымящегося кофе."
"– Хочу провести несколько тестов на эстетическое восприятие, – признался Дженкинс.
Хендрикс одним глотком допил кофе и поспешил за Дженкинсом.
– Мне интересно ваше мнение о некоторых вещах, – обратился Дженкинс к Алмуроа намеренно повседневным тоном. Он открыл портфель и достал книгу.
– «Той ночью луна окрасилась в цвет крови, – прочитал он без выражения. – Бэт Мастерсон[2], звеня шпорами, шагал прямиком к салуну Келлера.