В темном-темном космосе

Но как ее избежать? Не могли бы вы предоставить какие-нибудь доказательства?

– Доказательства? – прорычал Алмуроа. – Да вы посмотрите на него!

Ирик печально улыбнулся, и его антенны сошлись в непонятном жесте.

– Я лишь надеюсь, что вы признаете очевидное, – вымолвил он.

– Итак, – сказал Дженкинс после того, как они проводили Ирика в его комнату, – среди нас есть антропологи, социологи, биологи и психологи. Наверняка мы сумеем разработать тесты, которые выявят, кто из пришельцев варвар, а кто – нет.

– Совершенно верно, – согласился Томлинсон.

 – Ведь один из них вырос в миролюбивом демократическом обществе с независимой культурой и экономикой. А другой – из тех, чей опыт ограничен войной. Мы проведем подробное собеседование и выясним, кто есть кто.

– Вряд ли варвар хорошо знает историю своего мира, – предположил Карнье. – Такие вещи ему просто не интересны.

Хендрикс кивнул, хоть и не чувствовал уверенности. Он лишь надеялся, что именно так все и будет – легко и просто.

– Нам нужно поторопиться, – сказал Дженкинс.

 – Скоро два пополуночи. В нашем распоряжении завтрашний день и половина следующего. Потом ООН должна получить четкий ответ. Предлагаю разделиться на две группы и приступить к опросам. А я позвоню в ООН.

Усталой походкой он направился к двери.

Удобно устроившись на пухлом диване, Ирик смотрел в окно на огни города.

– Расскажите, пожалуйста, – начал Хендрикс, – как управляется цивилизация Орджд? На основе принципа разделения власти?

– Безусловно, – без заминки ответил Ирик. – Цивилизация существует в форме свободной конфедерации.

Нас объединяет взаимовыгодная торговля и схожая культура.

– Да, конечно, – кисло согласился Хендрикс. Об этом он мог бы догадаться и сам. – Но я имел в виду подробное описание всех звеньев власти.

– Понятно, – сказал Ирик. – Признаться, я не очень-то сведущ в подобных вопросах. Я вырос на приграничной планете и рано вступил в армию.

Томлинсон делал пометки ровным убористым почерком."

"– Расскажите, пожалуйста, об основных философских течениях, существующих в вашем мире.

– Это как? – спросил Ирик.

– Во что верит ваш народ? – подсказал Хендрикс.

– Ага, дайте-ка соображу, – сказал Ирик, нервно постукивая хвостом по дивану. – Мы твердо верим в то, что относиться к другим нужно так, как ты хотел бы, чтобы другие относились к тебе. Вот наша основная идея.

И он битых четверть часа разжевывал золотое правило нравственности[1].

– Спасибо, я понял, – перебил его Томлинсон. – Пожалуйста, будьте конкретней.