Я подразумевал нечто иное. У вас должно быть в ходу некоторое количество высокоструктурированных теорий, объясняющих происхождение Вселенной, существование высшего разума, сущность жизни и тому подобное…
– Да, все это у нас есть, – подтвердил Ирик. – Но дело в том, что я посвятил себя армии. – Он нервно рассмеялся. – А так, да, все только и делают, что рассуждают о Вселенной и других философских вещах, но меня-то учили командовать и сражаться с варварами. А это требует полной самоотдачи. Ведь мы живем в состоянии войны.
– Странно, что для миссии выбрали именно вас, – заметил Хендрикс.
– Выбор логичен. Это не культурная миссия. Скорее, это вопрос жизни и смерти. Ничего странного, что был послан солдат.
Беседа заняла еще три часа. Ирик не ответил ни на один вопрос: ни об экономике цивилизации Орджд, ни о философских течениях, ни по психологии, ни по законодательству… Все это у них есть, повторял он, причем в изобилии, и всех все устраивает. Но лично ему просто некогда было разузнать об этом побольше.
Томлинсон и Хендрикс пошли посмотреть, как идут дела у другой группы. Они обнаружили в пустой комнате одного Карнье, пишущего комментарии к собственным заметкам.
– Как все прошло? – спросил Томлинсон.
– Ужасно, – признался Карнье, снимая очки и устало потирая глаза. – Знания у Алмуроа весьма поверхностные. Конечно, его история об экспедиции к центру галактики, во время которой он родился и вырос, вполне может быть правдой. Тогда объяснимо, почему в его знаниях такие пробелы.
Томлинсон передал суть беседы.
– Ничего хорошего, – констатировал Карнье. Водрузив на нос очки, он зевнул и поскреб щеку. – Надо бы побриться.
– Обе истории могут быть правдой, – сказал Хендрикс. – Мы же не требуем от земного сержанта развернутых ответов по экзистенциализму или древнегреческой драматургии.
– Дело запутывается все больше, – заключил Томлинсон, тяжело опускаясь в кресло.
Хендрикс закурил и вспомнил, что не спал уже сорок пять часов.
Вошел Дженкинс, на ходу срывая обертку с плитки шоколада.
– ООН снаряжает оба флота, – сообщил он. – Послезавтра от нас ждут четкий ответ. Точнее, уже завтра. Кто-нибудь хочет шоколад?
– Нет, спасибо, – сказал Томлинсон. – Может, они приедут сюда и сами оценят ситуацию?
– Это наша работа. Если не сможем мы, я не знаю, кто сможет. – Дженкинс взглянул на свои часы. – Скоро утро. Всем нам лучше поесть и вздремнуть.