Суды едва успевали рассматривать прошения. Симс и другие агенты с маниакальной настойчивостью искали доказательства разумности народов, представленных Комиссии по вопросу порабощения.
– Нельзя, чтобы прецедент с аинго повторился, – твердил шеф. – Иначе нам конец. Бейтесь, бейтесь насмерть!
Победы доставались потом и кровью, но агенты не унывали. Ученые Совета раз за разом находили нужные данные, юристы доказывали случаи одурманивания наркотиками, гипноза и стирания памяти. Мошенники хитростью низводили своих жертв до уровня аинго.
Однажды Симса вызвали в штаб. Он чувствовал себя как выжатый лимон; шеф и остальные сотрудники буквально падали с ног – усталые, раздраженные, нервные.
– Больше так продолжаться не может, – сокрушался начальник. – Работорговцы знают, что мы на пределе, и действуют все наглее, все упорнее. Рано или поздно мы где-нибудь ошибемся, и тогда конец.
– Можно завербовать еще агентов, – предложил Симс. – Ученых, юристов.
– Бюджет не резиновый, – устало возразил шеф. – Платить будет нечем, а за «спасибо» никто работать не станет.
– Есть волонтеры.
Шеф недоверчиво взглянул на Симса:
– Кто, например?
– Те, кого мы спасли от рабства. Отберем самых находчивых и обучим нашему делу…
– Вот тут я тебя опередил, – вскочил на ноги шеф. – Уже нашел им тренера.
– Неужто? И кто это?
– Ты.
– Но у меня полно работы, – запротестовал Симс.
– Не только твой. Приступай к новым обязанностям. Может, нам удастся сдержать это безумие."
"От добровольцев не было отбоя; народы, которым Совет некогда помог избежать неволи, с радостью откликнулись на призыв. Талант многих ничуть не уступал их рвению помочь. Тех, кто не блистал интеллектом, принимали на службу в качестве живой физической силы – ее недостаток сказывался все заметнее по мере того, как противостояние с работорговцами ожесточалось и противник терял остатки совести.
– Вот оно, Совет сдает позиции, – подавленно признал шеф. – Сил больше нет, бери нас тепленькими. Я всегда действовал по принципу: хороший генерал не видит превосходства противника, но надо быть полнейшим идиотом, чтобы не распознать абсолютно безнадежную ситуацию.