– Они тоже могут, – заверил Томми Затычка.
– Если могут, тогда почему профессора не разбогатели? – спросил Метис. – Давай-ка объясни!
– Слушай, – вмешался бармен. – Фрэнк запросто передумает эти машины. Он уже делал это в начале войны, когда другие его способности еще не были раскрыты.
– Фрэнк не станет этого делать, – повторил Вилли День. – Сколько людей просили его о помощи, не меньше миллиона. Всем известно о его способностях.
– Но здесь-то его родной город, – возразил Шустрила. – А это все меняет. Он собрался здесь жить.
День несогласно покачал головой:
– Фрэнку некуда больше идти. В этой стране он знаменитость номер один. Его не оставят в покое. Думаю, он хочет найти тишину и покой.
– В таком случае, его великий мозг просчитался, – сказал Метис.
– Пойдем отыщем его. – Шустрила сложил «Таймс». – Попытка не пытка.
– Возьмем с собой квинту виски, – предложил Стэн Дилижанс. – Он сделает глоток-другой – глядишь, и подобреет.
"– Отличная мысль.
– Квинту самого лучшего, Джо.
– Кто платит?
– Это твой взнос. Мы ведь все в деле?
– Думаю, да, – согласился бармен и сунул бутылку в бумажный пакет. – Идешь, Вилли?
– Нет.
– Почему?
– Потому что вы, парни, явно спятили. Вот так просто подвалите к Фрэнку? Ой будет беда. Кому-то будет больно.
– Ты просто трусло, Вилли, – сказал Затычка.
Мария Ганц увидела Гиббса, когда тот поднимался по улице, и успела переодеться в свежевыглаженное ситцевое платье, причесаться и подкрасить губы.
Она распахнула перед ним входную дверь.
– Добро пожаловать, Фрэнк!
– Привет, Мария. Как дела?
– Прекрасно. Думаю, немного подросла с тех пор, как ты уехал.
– Да, подросла. Тогда ты была совсем еще девочка…
– А сейчас?
– Сейчас красавица. – Гиббс нервно кашлянул. – Твоя мать здесь?
– Она в больнице. Опять боли в животе.
– Мне очень жаль.
– Она держала твою комнату всю войну, как ты и просил. А я вытирала там пыль каждый день. В ней все осталось по-прежнему.
– Отлично, – сказал Гиббс. – Пожалуй, я поднимусь наверх…
Но он остался на месте. Мария наполовину загородила дверной проем, так что ему пришлось бы протискиваться мимо нее, чтобы войти внутрь.
– Простыни чистые, свежие, – сказала она. – И я убедилась, все на своих местах.
– Спасибо.
– Я знаю, как ты относишься к своим вещам. Я никому не разрешала их трогать.
– Хорошо, спасибо.
– Ты выглядишь усталым, Фрэнк. Ты должен немного развлечься.