Уже и не ладейка будет.
– Да, – согласно кивнул Егор.
В коротком немецком камзоле, в узких штанах-чулках – как в Новгороде нынче одевались многие – князь выглядел сейчас как обычный негоциант, отправившийся по торговым делам в Стокгольм или Любек. Таких людей – достаточно еще молодых, решительных, знающих языки, а также морское и финансовое дело, в отличие от всех прочих русских земель, в Новгороде хватало всегда и с избытком.
Кроме немецкого камзола – крепкие кожаные башмаки с модными пряжками, да доброго сукна плащ, да короткий, в потертых ножнах, меч на широком поясе.
Егор ничем не отличался от этого типа людей и не привлекал к себе слишком уж любопытные взгляды… ну, разве что женские – ну, этого уж никак было не избежать, уж новгородские-то жонки в теремах никогда не сидели, жизнь вели вольную, за что никто их не срамил… попробовали бы! Живо бы в Волхове оказались.
Да чего далеко ходить, одна из таких «жонок», шкиперша Василиса, вдова знаменитого ладожского лоцмана Тимофея Весло, ныне командовала морской ладьей в составе флотилии Федора Тимофеевича, и командовала так, что никто и пикнуть не смел! Уважали.
О том, кто Егор на самом деле такой, никто из корабельщиков не знал, только кормчие могли лишь смутно догадываться – посадник представил знатного пассажира лично, однако не говорил, что он – князь, просто приказал подчиняться сему молодому человеку беспрекословно.
Воины личной охраны – дружина! – те, конечно, знали, но держали язык за зубами, изображая из себя лишь подручных молодого купца… или небольшую ватажку – в излишние подробности жизни своих пассажиров среди корабельного люда вдаваться было не принято.
Никого из старых своих соратников и друзей сейчас с Егором, конечно же, не стояло, как раньше, плечом к плечу. Кого-то уже и в живых не было, кто-то управлял городами в разных концах страны, а кое-кто – как Федька – правил службу тайную в заморских землях.
Князь, кстати, в корабельную роспись записался под своим настоящим именем – Вожников Егор.