Именно так… а не Великий князь Всея Руси Георгий Заозерский!
Плаванье проходило спокойно. Выйдя из устья Невы в Балтийское – Варяжское – море, отправили на лодке лоцманов обратно в Ниен (городишко бывший свейский, а ныне – русский, на финской Охте-реке), и дальше пошли к Нарве, а потом, без всяких приключений, и в Ревель.
Море было чистым, спокойным, и с погодою повезло, однако шли не торопясь, ветер дул в левую скулу, – а неповоротливые одномачтовые когги часто менять курс не умели, вот и приходилось подстраиваться под них.
– Ох и поползни, – ворчал на корме «Святого Георгия» старый кормчий Онуфрий Кольцо. – Пузатые слишком. Наш-то кораблик груза не меньше берет, однако ж не в пример изворотлив да скор. В Стекольнах делан.
– Я слыхал, на наших, ладожских верфях, с дюжину таких заложили, – пряча усмешку, промолвил Егор. – Мастера там не только свеи, голландцы да немцы – и своих полно.
– Хо! – хохотнув, кормчий довольно погладил румпель. – Этак скоро все море нашим будет.
– Будет, – убежденно отозвался Егор.
– А я вот еще слыхал, будто во фряжских землях обшивку кораблю иначе кладут, не внакрой, как на нашем «Георгии», а встык, гладко. Карвель – по-фряжски прозывается, и суда так зовут – карвели.
– Может, каравеллы? – Вожников спрятал усмешку и повернул голову.
Шкипер покивал:
– Может, и так. А я смотрю, господине, ты в кораблях толк разумеешь?
– Немного, – отмахнулся Егор. – Так, интересовался – все же по морям мотаюсь."
"– Ой, я когда-то с голландскими немцами помотался! – пользуясь хорошей погодой, старый моряк пустился в воспоминания.
– А что потом? – заинтересовался рассказом князь. – Ван Эйк этот, он сейчас где? Вижу, капитан славный.
– Повесили его в Онфлере-городе, не помню уж и кто – англичане или французы. Онфлер – он в Нормандии, а за кого тогда нормандцы были – бог весть. Сын у него остался, Антоний, в Утрехте иль в Антверпене, говорят, очень на отца похож.
– А ты-то сам как, дядя Онуфрий, упасся?
– Да повезло, можно сказать, – кормчий громко чихнул и утер рукавом бороду.