Двадцать первого мая, во исполнение воли Святого престола, границу Священной империи пересекли возле Арля тяжелые армейские обозы, сопровождаемые опытными русскими и булгарскими пушкарями, под охраной тяжелой кованой конницы. Тем же вечером войска добрались до могучего древнего Нима и стали неторопливо располагаться возле богатого города лагерем. На следующий день в трехстах шагах от расшитого золотом, с яркими атласными пологами шатра императора угличские и вологодские литейщики оборудовали позиции крупнокалиберных пушек.
На третий день Вожников послал к воротам глашатая, который объявил волю императора. Егор и в этот раз использовал методику, столь удачно показавшую себя при походе на Польшу и Литву. Либо город, во исполнение папской буллы, сдается без боя и присягает на верность императору – тогда он платит небольшой откуп, сохраняет прежний образ жизни с прежним местным сеньором или бургомистром, либо сдается после начала обстрела – и тогда, помимо крупного выкупа, он принимает наместника, назначенного Империей.
Упрямство, проявленное после начала обстрела, означало штурм и разорение.
Разумеется, горожане подняли глашатая на смех и отогнали, забрасывая ночными горшками с их содержимым. Ничего другого Егор и не ожидал. В этом мире, привыкшем к требушетам и спорящем о преимуществах луков над арбалетами, еще не подозревали об истинных возможностях пушек, использовали их редко и без особого успеха.
– Ну что же, так тому и быть, – ничуть не огорчился Егор. – Все едино доходы Лангедока папа Мартин истребовал себе в качестве платы за буллу.
В качестве основной цели он выбрал угловую башню, стрелки которой прикрывали самый обширный участок города. После ее исчезновения оборонять изогнутый участок длиной в две сотни саженей окажется некому. Вожников сам со всем тщанием навел стволы в основание сложенной из крупных известняковых кубов твердыни и дал отмашку.