– Та-ак…
Приказав располагать артиллерию, Егор надолго задумался, невольно любуясь пушками – огромными сварными бомбардами весом в три и даже пять тонн, похожими на ступки алхимиков мортирами на хиленьких переносных лафетах – при стрельбе орудия вкапывали в землю, – изящными вытянутыми гаковницами и фальконетами… В рассеянном утреннем свете тускло поблескивали медные, чугунные и бронзовые стволы. Резко пахло порохом и дымом только что разожженных костров.
По приказу князя самые крупные бомбарды нацелили на воротные башни, а найденные на берегу рыбачьи лодки связали вместе, устроив нечто вроде плота, на который поместили изрядный запас пороха и – для пущей убойности – камни, в коих в ближайшей округе никакого недостатка не наблюдалось.
– Рассчитайте длину фитиля так, чтоб точнехонько под мостом взорвалось, – задумчиво приказал князь пушкарям, и те опрометью бросились исполнять указанное.
Вначале пустили к мосту пустой челнок – посчитали… Вывалившие на стены крепости горожане грозились кулаками и ругались, а кое-кто даже пытался достать осаждающих стрелами – ввиду расстояния безрезультатно.
Ого! С воротной башни вдруг рявкнула пушка… пушечка, судя по звуку. Не причинив никакого вреда, ядрышко позорно упало в реку. Русские артиллеристы презрительно захохотали, усердно делая свое дело, что требовало немало труда и мужества. Огромные бомбарды подтянули ближе к воротам, установили от стрел деревянные щиты-павезы, прикатили ядра – каменные и (на первый выстрел) чугунные. Князь предполагал обойтись именно одним, ну, двумя выстрелами, вовсе не собираясь втягиваться в уличные бои, и сразу же послал осажденным парламентера с грамоткой, в коей тут же набросал условия сдачи:
– Десять пар лошадей, три тысячи флоринов и еще на столько же – продуктов и фуража.
Так себе, смешные запросы, вполне горожанам Жироны посильные… Однако на том ультиматум вовсе не заканчивался, ниже шло странное – «Башни» – «пятнадцать пар лошадей… пять тысяч флоринов».
А потом – «мост»: двадцать пар… десять тысяч флоринов… «Собор» – тридцать пар… тридцать тысяч…
– А поймут они, княже? – засомневался воевода Онисим.
Егор хмыкнул:
– Поймут. Тут ведь по-каталонски написано. К тому же мы им сейчас же все поясним – весьма убедительно. Сейчас вот, гонца обождем…
Вернувшийся ни с чем парламентер – молодой француз из отряда Ла Гира – лишь уныло пожал плечами да пожаловался:
– Они там смеялись.
Князь вскинул глаза:
– И как смеялись? Обидно?
– Да, обидно, наверное.