"
"Дорога пошла вдоль реки, судя по звукам – довольно широкой и бурной. На востоке, за далеким морем, уже начинало светать, и алый закат накрыл темное небо широкой полосою, быстро ширившейся и словно бы сжигавшей растерянные облака ночи. Вот уже показалась лазурь, а звезды и серп убывающего месяца побледнели, готовые покорно растаять в первых лучах животворящего каталонского солнца.
– Рассветет скоро, княже, – заметил едущий рядом с Егором воевода Онисим Раскоряка, прозванный так за широченные плечи и коренастую приземистую фигуру.
Кроме чрезвычайной силы и ловкости, Онисим еще отличался незаурядным умом и личной преданностью, за что к нему и благоволил князь, поставив во главе дружины. Ох, и дружина была – молодец к молодцу! Все парни сильные, рослые – куда там французам! – в новгородских – по итальянским да немецким лекалам – латах, прочных и легких – полтора пуда весу – самое большее! Окромя мечей да татарских сабель, вооружены шестоперами, цепами, палицами, у кого – и ручницы, и аркебузы – те уж куда как ручниц удобнее: массивный приклад имеется, целиться – лучше.
Вообще же в реальном бою куда больше был пригоден лук – заряжать не надобно, знай себе, шли стрелы.
– Жирона, князь!
Воевода вытянул руку, да Егор уж и сам заметил впереди, за излучиной, маячившие в утреннем тумане башни.
– Стены-то высоки, однако.
– И ворота крепкие.
– А речка-то так промеж города и течет…
– Там у них и мост – вона!
Под первыми лучами солнышка туман быстро уходил, поднимался к небу, таял, словно апрельский снег, и все уже было хорошо видно – и песочно-серый шпиль собора, и башни, и стены, и мост – основательный каменный мост через реку, соединявший две стороны города.
– Что это там, у реки? – прищурившись, всмотрелся молодой князь. – Лодки, что ли?
– Лодки, княже.